Предложив Заре руку и сердце, он, на его взгляд, сам подписал себе смертный приговор. Однако эта жертва была необходима. Она ждала от него ребенка, и ему было чрезвычайно важно по-настоящему участвовать в жизни этого малыша. Но ведь это значит, что ему придется делить свою жизнь и с ней. А когда он хотел делить свою жизнь с кем-то? Разве он когда-нибудь мечтал иметь ребенка? Нет, он никогда не хотел ничего такого, а вся его жизнь была устремлена к достижению эмоциональной самодостаточности. Он убеждал себя, что должен быть благодарен Заре за отказ.
Ему нужно бросить все это, пока ситуация не вышла из-под контроля. Он должен быть счастлив, что единственная ответственность за Зару и ребенка, которая ему остается, — финансовая. Почему же он не может остановиться на таком удобном варианте? Действительно, насколько велики шансы, что Зара свяжет свою жизнь с таким жестоким мужчиной, как Витале?
Зара просматривала счета вместе с Робом, когда ей позвонил Джоно и посоветовал прочитать газетную колонку сплетен. Зара поблагодарила его за предупреждение, но, когда покупала газету, сердце у нее ушло в пятки.
Там, явно по наводке Эллы или кого-то из ее дружков, высказывалось предположение, что, возможно, светская львица и тусовщица Зара Блейк ждет ребенка. Ее телефон снова зазвонил. Мать просила Зару зайти домой, чтобы кое-что обсудить.
Зара знала, о чем пойдет речь. Ей совсем не хотелось встречаться с родителями и говорить о случившемся. Но она понимала, что уклониться от визита невозможно. Для родителей ее теперешнее состояние настоящая катастрофа.
Незамужняя беременная дочь… А всего несколько недель назад она должна была стать женой греческого миллиардера на самой пышной свадьбе года.
— Это правда? — сурово спросила Ингрид Блейк, как только ее дочь вошла в гостиную, где мебели было совсем немного, а элегантность ценилась куда выше комфорта.
Сердце Зары забилось чаще, она нервно взглянула на отца, стоявшего у камина. Его лицо, все еще красивое, было безжалостно холодным.
— Да, я беременна.
— Мы сейчас же договоримся об операции, — сказала мать, не задумываясь ни на секунду.
Зара расправила хрупкие плечи:
— Нет. Я хочу ребенка.
— Кто отец? — прорычал Монти Блейк.
— Я не хочу это обсуждать.
— Ну конечно, не хочешь, безмозглая… — яростно набросился на нее он. От гнева на его щеках выступил румянец.
Мать Зары, напряжение которой было почти осязаемым, легко коснулась руки мужа, стараясь успокоить его:
— Не позволяй ей расстраивать тебя, дорогой.
