— Ну только иногда шлепнет или ударит по щеке. Уверен, в других семьях все гораздо хуже.
Но в период взросления Зары страх перед вспышками гнева отца создал в семье весьма тревожную и пугающую обстановку. Вся семья изо всех сил старалась задобрить и успокоить Монти. Лучше всех это обычно удавалось Тому, папиной радости и гордости. Однако втайне Монти продолжал избивать жену: временами Зара замечала, что ее мать передвигается очень медленно и осторожно. Это был единственный признак побоев. Зара знала — отец слишком осмотрителен, чтобы поставить синяк на видном месте.
Пока Зара ехала до квартиры, от всех этих мыслей у нее разболелась голова и все больше саднило лицо. Она собиралась принять болеутоляющее, но вовремя спохватилась, что во время беременности нельзя принимать никаких лекарств, не посоветовавшись с врачом. Она осмотрела в зеркале распухшую скулу. Кожа покраснела и горела, а судя по темнеющему кругу около глаза, там скоро будет синяк. Когда в дверь позвонили, она схватила темные очки.
Это был Витале, высокий и подтянутый, в черном деловом костюме.
Когда она открыла дверь, он как раз собирался позвонить еще раз. Его рука медленно опустилась, и он удивленно взглянул на нее.
— Почему ты дома в солнечных очках? — спросил он.
Вместо ответа, Зара нахмурилась, а Витале сдернул с нее очки. Увидев ее лицо, он замер.
— Что с тобой случилось?! — вскрикнул он.
— Я упала… Торопилась, когда шла по питомнику саженцев, — солгала она.
— Не лги мне. Я чувствую ложь за километр, — предупредил ее Витале, мягко коснувшись ее ушиба.
— Скорее похоже, что кто-то тебя ударил.
— Вовсе нет, — промямлила Зара дрожащим голосом. Ее глаза наполнились слезами. — Зачем ты приехал?
В ответ Витале молча бросил на стол газету. Это был тот самый выпуск, где намекали, что она беременна.
— Ах, это… — рассеянно пробормотала Зара. Хотя она читала колонку сплетен только утром, ей показалось, что с тех пор уже прошло сто лет.
— Я не верю, что ты упала. Я хочу знать, кто ударил тебя по лицу.
Кто это сделал? — Дыхание Витале было ровным и тихим, но в его пристальном взгляде таилось бушующее пламя. — Думаю, завтра у тебя будет синяк.
От напряжения у Зары сжалось горло, и она не могла сглотнуть. Она чувствовала себя уставшей, расстроенной, почти больной.
— Это не важно.
— На тебя напали. Как это может быть не важно? — требовательно спросил Витале, прерывая ее слабые отговорки. — Кого ты пытаешься защищать?
Он попал прямо в яблочко, и Зара побледнела.
