Брак, на грани паники думала она, это такой серьезный шаг, а она столького еще не знала о Витале, столько не обсудила с ним.
Витале ждал у алтаря. Не было нужды переживать, что она слишком нарядно одета, потому что он и стоявший рядом мужчина были в очень изящных темно-серых костюмах-тройках.
Во взгляде Витале читалось точно такое же напряжение, как у Зары. Но, увидев свою невесту, Витале восхищенно улыбнулся.
— Мне нравится платье, — прошептал он, прежде чем священник начал говорить. — Ты выглядишь великолепно.
Его одобрение и тепло, исходящее от него, окончательно вытеснили всякое напряжение. Церемония шла своим чередом. Витале надел ей на палец кольцо. Снова зазвучала органная музыка, и он повел ее к выходу из церкви, легко накрыв ее руку своей. Снаружи, на ступенях, он познакомился с сестрами Зары, а она узнала, что шафером был его адвокат, друг еще со студенческой скамьи.
Из церкви они поехали прямо в аэропорт.
— Тебя огорчает, что твои родители не присутствовали на церемонии? — спросил Витале, как только они остались одни.
— Вовсе нет. Для моей матери церемония была бы недостаточно пышной, а отец нашел бы какой-нибудь повод назвать меня глупой и тем самым испортил бы мне весь день.
Она сжала губы и беззащитно приподняла правое плечо. Она понимала, что он сбит с толку, но больше ничего не добавила.
— С чего бы ему так себя вести?
— Я должна была сказать тебе раньше: у меня дислексия; Сильная дислексия, — подчеркнула Зара. Она крепко сцепила лежавшие на коленях руки.
Ей требовалась немалая храбрость, чтобы признаться в слабости, к которой ее семья относилась с таким отвращением. — Но, вопреки мнению моего отца, я не тугодум. Мне сложно читать и писать, но с помощью компьютера я неплохо справляюсь.
Витале нахмурился. Он вспомнил, с каким отчаянием она пыталась прочитать инструкции к тесту на беременность. Теперь он по-другому оценивал всю ситуацию, и в груди у него что-то сжалось. Как же мог он не заметить в ее взгляде тревогу и страх, что он оттолкнет ее? Он понял, что, хотя она старалась говорить об этом очень буднично, это признание далось ей нелегко.
— Я учился в одном классе с парой дислексиков. Я знаю, что ты не тугодум, и, к счастью, в наши дни существует множество способов помочь дислексикам.
Зара состроила недовольную гримаску:
— Мой отец считает, что дислексии не существует. Он убежден, что я просто глупая. Он не захотел, чтобы — я занималась с логопедом.
— Но это же страшная нелепость.
