Автор
В глубокой темной комнате, Роди неслышимо сбивается со счету, глаза расширяются от страха. Его ладонь на шее становится все жестче и тверже, загнав его в угол. Тем временем, каждое дыхание кажется последним. Но он подбирает силы, вспоминая предыдущий разговор с полковником Громом, чтобы найти спасение....
Внимательно и придирчиво осматривает мое авто, сверяет номера, просит у меня документы.
Протягиваю корочки. Изучает придирчиво со знанием дела.
- Проезжайте, товарищ полковник. Мне ваш товарищ все сообщил. Объект пятьсот метров на север, после домов сорок пять градусов на северо-запад, там еще триста метров. Бытовка, где несколько вечеров допоздна горит свет, синяя в центре, - сообщает, козыряя, охранник.
Еду в указанном направлении. Вагончик синий вижу, но света в нем нет. Посидев минут пять в машине, выхожу из салона и иду к бытовкам.
Слева замечаю курящую женщину. Спрашиваю про Людмилу Звездину.
- Полчаса назад закончила работу. Мы ее отпустили. Хворая она, - говорит “курилка” между затяжками.
Благодарю и иду обратно к синей бытовке.
Дергаю ручку, дверь открывается. Матерюсь, что девчонка совсем без чувства самосохранения.
Пройдя внутрь, в световой дорожке от фонаря, что светит в окно, вижу что-то наподобие топчана на нем бугорок.
Подхожу ближе и различаю под ворохом тряпья курносый носик.
Присаживаюсь, приподнимаю что-то наподобие одеяла и сразу упираюсь взглядом в испуганные синие глазищи, в которых плещутся слезы.
Несколько минут мы молча смотрим друг на друга. Потом трогаю ладонью лоб девчонки.
- Твою ж дивизию, кроха, да у тебя опять жар, - прежде чем ругнуться, подбираю более мягкое выражение, - вот и колотит от лихорадки. Понятно, что все лечение пошло псу под хвост. Давай на ручки, птенец. Поедем в нормальные условия болеть.
- Нет, - вскрикивает Людочка и отодвигается к стене.
- Мила, я разве разрешения твоего спрашивал?
- Нет. Но… Не надо меня никуда везти.., - снова вскрикивает малышка и выставляет руки вперед.
Оцениваю своевременность ее жеста. Хватаю за предплечья, перекидываю на свою левую руку и, как сломанную куклу, запихиваю под мышку. В правую беру со стула сумку и куртку, которые хорошо помню.
Кидаю взгляд на разбитые башмаки, пинаю их ногой, решив, что надо купить новые.
Со своей почти невесомой ношей выхожу из бытовки и запихиваю ее в салон на переднее сиденье.
- Зачем? Зачем? Зачем Вы меня забрали? Мне утром рано вставать. У меня первая смена до обеда, а потом учеба, - сквозь всхлипывания, громким шепотом кричит девчонка. - Чего Вы лезете в мою жизнь? Зачем я Вам? У Вас что своих проблем мало?
Протягиваю Людочке бутылку воды и слушаю ее молча, зная, что девочкам надо дать выговориться. Как только поток “зачем” иссякает, начинаю говорить: - Люда, отвечать на все твои “зачем” не стану.
