Безусловно, во многом виноват я сам, но сдержаться рядом с ней это выше моих сил! Дракон не может быть равнодушен к своей паре! Наговорив много всего, Кэт попросила меня уйти. Меньше всего на свете я хотел бы сейчас от нее уйти, но разве могу я ей в чем-то отказать? Да я весь мир готов бросить к ее ногам! Да что мир, всю Вселенную! А тут такая малость, пусть и болезненная для меня. Если тебе необходимо время, котенок, то оно у тебя будет. С такими мыслями я покинул спальню.
Погруженный в раздумья, опустился в кресло. Мое внимание привлек посторонний звук, доносившийся со стороны террасы. Рядом с распахнутыми дверями стояла нуберийка. Я помнил ее, кажется Ширин. Вопросительно посмотрел на посетительницу.
– Уважаемый шенн Басма прислал меня спросить, не нужно ли вам что-нибудь, Господин? – тихо проговорила она, почтительно низко склонившись.
– Ничего не нужно, Ширин, – ответил я, – хотя погоди, раз уж ты здесь, налей мне тахо.
Я кивнул ей на столик с напитками. Не обращая внимания на девушку, попросил симбионта показать звездную карту. Из ранее отмеченных точек обезврежены и расформированы были все. Усталость брала свое, но, настроившись на энергетику тексов, я отпустил силу на поиски их скрытых убежищ. Минуту не происходило ничего, потом на карте замигали две новые точки. Не густо, но это тоже результат. Важно – не упустить ни одного.
– Господин, – я совсем забыл о находящейся в помещении нуберийке, – ваш тахо.
Я поднял взгляд, наблюдая, как девушка, плавно двигаясь в мою сторону, держит в руке бокал. Но не дойдя метр, она споткнулась и вылила все содержимое на меня. Брызги разлетелись, попав на руки и одежду. Напряжение, копившееся целый день, вылилось в открытое недовольство. Ссора с Кэт только подлила масла в огонь моего гнева, последней каплей была эта неумеха! Вот растяпа!
– Господин, – прошептала она, вскакивая, – я не хотела…
В ее глазах был неподдельный ужас. И я, уже приготовившийся отругать и наказать неумеху, сдержался. Может, эта нуберийка кому-то дорога так же, как мне моя Кэт.
– Принеси салфетку, – только и сказал я.
Девушка бросилась к столику и, схватив салфетку, опустилась передо мной на колени.
– Простите… Простите, Господин, – бесконечно повторяла она, в тщетных попытках смахнуть капли тахо с моих рук, – я не хотела…
Она дотрагивалась до меня своими руками, не вытирая капли, а размазывая их. Ее суета и близость начали раздражать.
– Оставь салфетку и поди вон, – устало сказал ей.
