– Это вы что делаете? Я не одета! Врываетесь утром, будите бесцеремонно! – Я негодовала и выплескивала на неприметных свой гнев. – Между прочим, это мои покои. Мне их выделил ваш Господин!
– На этот счет распоряжений не поступало, – нейтрально ответили мне. Биороботы какие-то!
– Выйдите! Я встану и оденусь! – попыталась воззвать к голосу их разума, видимо напрасно, потому что на лицах мелькнуло нечто похожее на удивление, хотя с их восковой мимикой мне могло и привидеться.
– Стыд забавное чувство, но совершенно нерентабельное. Вставай, самка! Тебе не место в покоях господина! – И одеяло все же уплыло из моих рук.
– Все самки должны знать свое место, – выдавил второй, и с его словами в меня полетела скомканная серая ткань. – Надень это и не задерживай нас.
Желание прикрыться под двумя колючими бесцеремонными взглядами было настолько нестерпимым, что я мгновенно расправила предложенное одеяние. Это была свободная сорочка, скроенная как майка, только более длинная. Быстро втиснув в нее свое тело, спрыгнула с кровати в поисках обуви.
– Идем, самка! – Один из «братьев» начал ко мне приближаться, и я запаниковала.
– Никуда я с вами не пойду! Позовите вашего Господина! Он подтвердит, что покои мои! – Я пятилась к выходу на террасу, когда меня грубо схватили за руку и потащили к выходу.
– На твой счет специальных распоряжений не было. Значит, ты подчиняешься общим правилам, – не слушая, прервал слуга.
– Но я не могу идти босая! – упорствовала, сопротивляясь железной хватке.
– Не создавай для себя лишних неудобств, – сквозь зубы выплюнул тащивший меня на буксире.
– Когда ваш Господин вернется, ему ваше самоуправство очень не понравится! – кричала, все еще надеясь на чудо, но его не случилось.
– Ничто не может нарушить заведенный порядок. Женщине не место в покоях Господина. Сама пойдешь? – уже как-то зло спросили меня, я гордо отрицательно помотала головой.
– Твой выбор, – ответил второй и зловеще ухмыльнулся, нажимая на странный цилиндрик у себя в руках.
Тотчас из странного предмета вырвалась сеть, тонкая, но чрезвычайно прочная, спеленав меня, будто младенца. Каждое плетение было соединено металлической деталью, которая при соприкосновении с телом вызывала невыносимую боль. Хотелось кричать и выть, но голосовые связки словно парализовало, и только слезы катились по щекам. Потеряв равновесие, рухнула к ногам слуг.
– Говорили тебе, не создавай лишних проблем, – сказал один из них.
Меня подхватили и понесли через анфиладу переходов и помещений.
