Автор
В маленьком общежитии начинается нечто непростое и странным образом знакомое — в единственной туалете происходит сексуальный конфликт. Взбираются на кабинку мужчины и женщины, а уборщица изо всех сил пытается донести свое недовольство громкими стонами.
Значит, вот почему я не поела мороженое на Остра Броне. Из-за тощих ног и пары силиконовых сисек. Похотливый говнюк.
Хейден не замечает меня, застывшую посреди коридора в позе злости и, громко шарахнув дверью, исчезает в своем номере. Я же возвращаюсь в свой и начинаю реветь, потому что замечаю на подоле своего любимого сарафана большое грязное пятно. Еще бы. Вряд ли оно когда-нибудь отстирается.
15
Хейден
— Что с лицом, Котенок? Всю ночь скучала по работе?
Заледеневший голубой взгляд едва задевает мое лицо, когда Котенок аппетитно скрещивает руки на груди и холодно изрекает:
— С моим лицом все в порядке, сэр.
И снова это гребанное «сэр» и этот ее тон… Словно я рецидивист, показывавший член детям, а она задержавший меня полицейский.
— У тебя месячные что ли? — рявкаю, когда она демонстративно поворачивается ко мне задом. — Или вы меня все просто все вместе достать решили?
— А что такое месячные, пап? — раздается любопытный голос Майкла снизу.
— Это когда человек настолько примитивен, что не может контролировать свои физические потребности.
Вообще — то, месячные — это тот день, когда женщины становятся абсолютно бесполезными существами: ни трахаться, ни разговаривать с ними невозможно. А Котенок на что намекает? Что я не могу контролировать свои физические потребности? И это при том, что я полтора месяца хожу с чугунным стояком по ее вине и ни разу пальцем не тронул? Да Махатма Ганди на моем фоне похотливый извращенец.
— Месячные, Майкл, это страшные семь дней, когда от женщин нужно держаться подальше.
— Пять, — рявкает Котенок.
Тупая корова Лесли. И здесь меня обманула.
Сегодня первый день заезда, а все о чем я могу думать, так это о сюрпризе, который устроила мне бывшая идиотка-жена своим приездом. Как паразитирующее насекомое, она появляется, когда не ждешь и отравляет вокруг себя все одним лишь присутствием."
"— Обнимешь меня на удачу? — подмигиваю Майклу, перед тем как сесть за руль. Это наша традиция с тех пор, как ему исполнилось два, и он научился более менее сносно выговаривать слово «удача».
Радостно кивнув, сын обхватывает руками мою шею и желает приехать первым. А я в это время стараюсь не смотреть на Котенка, которая не обращая внимания на меня, весело машет рукой Пежо. Стерва. Отхлестал бы по заднице. И не рукой, а тапком.
Я приезжаю вторым. Вторым, блядь, после гребанного Ожье. Так и знал, что появление тощей суки — дурной знак.
