И ты знаешь имя того, кто правит Эргиалем. Ты слышал об истинной Крови и силе, что ее питает. Да, мы пришли к тебе не как простые посланники.
— Я слышу твои слова, — проговорил Эверент, и холодное высокомерие в его глазах на мгновение уступило место чему-то, похожему на узнавание. Он чуть склонил голову набок, как хищная птица. — Я помню многое. Я чую запах перемен. Значит, в мой дом ступил один из Братьев?
— Да, авгур. И мы говорим тебе: прояви мудрость. Исполни золотую сделку. Отзови своих охотников на круглоухих. И принеси обещанные Клятвы. В ответ же мы предложим тебе контракт, что поразит своей щедростью.
В зале повисла тишина. Маска холодного спокойствия на лице экзарха треснула, сменившись плохо скрываемых гневом — пальцы впились в змеиные головы подлокотников с такой силой, что металл тихо застонал.
— А иначе? — осведомился Эверент Ноктис, выпрямляясь. — Что иначе? Корпус должен разрывать золотые контракты по твоему слову? Ты говоришь о мудрости — но разве вы сами проявили ее, явившись сюда в серебряной шкуре? Ты говоришь о щедрости — но откуда она у серебра, ищущего пятьсот Монет? Если ты — тот, за кого себя выдаешь, а Драконья Клетка с вами, зачем говорить о мудрости с тем, в чьих руках ваша судьба? Я могу предложить вам другую сделку…
На его тонких губах вдруг заиграла самодовольная усмешка.
— Вот только не знаю какую. Жизнь? Или легкую смерть? Советую вам предложить все, что у вас есть, и я подумаю, превысит ли это цену, которую за ваши головы заплатит мне Вечность. Или, может, их выкупит владыка Эргиаля? Ходят слухи, что у него много звездного льда…
— Что ж, Эверент, — сказал Белый Дьявол с холодной усмешкой. — Ты ошибся. Не узрел в глубине серебра отблеск неба. И теперь сам сможешь узнать, чего оно пожелает…
Осколок Единого коротко взглянул на Эрин.
Мир дрогнул. Очертания зала заколебались, как гладь потревоженной воды. Жалкая золотая Пустота треснула, распадаясь на части, ибо она была не в силах удержать небесную мощь того, кто явился сегодня в Хартленд.
Дочери Эргиаля больше не было. На ее месте стоял Ледяной Кузнец, окутанный холодным, как пустота черных земель, сиянием. Он медленно поднимал руки, и аура его присутствия неумолимой, пронзительной тяжестью неба рухнула на них. Мало кто мог выдержать такое — даже ледяной осколок в сердце Белого Дьявола заныл, пронзая все тело болью.