В пустыне огненных лучей шли мелкие тени, время близилось к полудню. Интар смотрел на чужое солнце, жгущее кожу и раздражая глаза. Защитный комбинезон остался у корабля по строгим правилам закрытых планет. Арик чувствовал себя неуютно в экипировке, но космические технологии требовали её пристропить так же, как и саму жизнь на замкнутой территории....
На сцену поднялась вторая рия. Невысокого роста, с розовой кожей и плавными формами она напомнила булки, которые пекли в столовой Академии для преподавателей.
— Да подарит Вселенная долгие годы правления, сыну Черного Клана. — Сказала рия и поклонилась.
По саду пронеслись возмущенные шепотки. Мать возмущенно распахнула глаза и алый рот. Я с трудом сдержал довольную ухмылку. Сама того не понимая, сдобная Булка унизила главную Самку гнезда. Видимо, рия не знала, что Кланами арахнидов всегда управляют женщины. А я, лишь передам право управление кланом той, кого признаю Панти.
— Прошу принять в качестве дара Ражу, дочь Руты.
— Займи свое место.
Акцентировать внимание на ее оплошности не стал. Во-первых, мне понравилось. Во-вторых, если это была не оплошность, смелость стоит поощрять. Ярд такое поведение рии тоже оценил. И, судя по заинтересованному взгляду, не только поведение.
Следом Булкой, поднялась зеленокожая шухта. Увидел, как смотритель поджал губы. И не только он. Из всех рий, эта больше всего подходила высшему арахниду.
— Пусть Космос подарит силу и процветание Черному Клану. — Даже голос у этой рии был сильный, приятный.
Не удержался и опустил глаза на аккуратную грудь. Пах непроизвольно напрягся. Аккуратные полушария скрывала только тонкая ткань черного платья. Ну, как скрывала? Прикрывала затвердевшие от холода соски. На какие только жертвы самки не шли, чтобы привлечь к себе внимание. Могли терпеть жару, холод, лишения.
Поднял глаза. Присмотрелся. Кожа шухты покрылась мелкими бугорками. Она мерзла и продолжала улыбаться. Такая стойкость обычно восхищала самцов. Я почувствовал только брезгливую жалость к рие, которая готова была терпеть холод ради гарема. Настолько брезгливую, что сделал шаг назад. Шухта сделала вид, что ничего не произошло, и продолжила:
— Прошу принять в дар Гамаю, любимую дочь Шухты.
— Займи свое место.
В отличие от ариканки, Гамая плохо скрывала недовольство.
Мое присутствие на празднике, сегодня, подходило к концу. Оставалось произнести торжественную речь и спокойно удалиться к себе. На всякий случай взглянул на наложниц. Прикинул, стоит ли кого-то звать к себе. Или, попробовать новеньких. Раз уж они сами пришли в паучьи сети. Сразу троих.
