В пустыне огненных лучей шли мелкие тени, время близилось к полудню. Интар смотрел на чужое солнце, жгущее кожу и раздражая глаза. Защитный комбинезон остался у корабля по строгим правилам закрытых планет. Арик чувствовал себя неуютно в экипировке, но космические технологии требовали её пристропить так же, как и саму жизнь на замкнутой территории....
— «Предположительно арахнид — нянька и самка»
Порадовавшись, что это всего лишь какая-то самка, а не мой новый «хозяин», решила продолжить притворяться спящей. Понадеялась, что гости уйдут. Гости не уходили.
Алия
Лирийка сидела в высоком кресле и наблюдала за спящей женщиной. Она не смогла определить расу соперницы. У нее не было ни характерного цвета кожи, как у ариканок или симанианцев, например. Не было клыков, крыльев или ушек, как у перевертышей. Она могла бы походить на нагиню. Но и тут у Алии возникали сомнения.
Единственное, в чем она была полностью уверена, арахнида она привлекла. В противном случае, он не стал бы селить незнакомую самку в личных покоях гарема и выставлять дополнительную охрану, чтобы к ней никого не пускали.
Девушка спала. Алия рассуждала, насколько она может быть для нее опасна. И стоит ли пытаться от нее избавиться.
Дарина
Время шло. Посетительница не уходила. Изображать спящую неосведомленность надоело. Пришлось открыть глаза и лицом к лицу столкнуться с новой реальностью.
Первое, что бросилось в глаза — паук. Огромная тварь, размером с откормленного ротвейлера смотрела прямо на меня. Восемь пар черных бусин заглядывали мне прямо в душу. Волоски на лапках чудовища шевелились. А брюхо, то есть жопа, то есть та часть, что сзади, то поднималась вверх, то опускалась вниз.
Волоски на руках начали двигаться в такт задней части монстра. Я пыталась считать до десяти.
— Хорошо он тебя отымел? Понравилось?
Мелодичный голосок отвлек от паука. Даже откровенная попытка унизить была воспринята мной как великое благо. Повернула голову на звук. В высоком кресле сидела девушка. Наконец-то я поняла, что значит выражение алебастровая кожа. У незнакомки она была именно такой. Алебастровой. Идеально ровной. И будто сияющей.
