Автор
В космическом кластере нет обычных тренировок и скучных процедур - только чистые мысли и безграничные просторы звездного неба. Я нахожусь в центре этого величественного мира, укрытого от пронизывающих лучей солнца лишь тенями космических кораблей. Здесь время течет по-другому, и каждый вздох наполняется потоками воображения и возможностей....
Меня будто ударили.
Куда я пришел… у кого пытаюсь найти помощь и сострадание…
Какой же я идиот…
– Мы немножко играем в науку – хотя все наши открытия давно забыты в иных мирах. Мы боремся за сохранение дикой природы… которая не погибнет, даже если мы будем очень стараться. Мы сохраняем семьи и не замечаем, что соседской девчонке уже полстолетия – шесть лет. Мы спрятались от мира, Петр. Нас страшит альтернатива, нам ненавистны изменения. И мы сплавляемся по рекам на плотах, жжем костры в лесах и охотимся на дичь, чихаем от простуды и занимаемся физкультурой.
Кэлос рывком склонился надо мной, тихо спросил:
– Эй, Петр, а ты не видишь огонь? Мне снятся страшные сны, дорогой кузен с планеты Земля! Мне снится тот город, на дне плазменного океана, снятся марионетки, что бродят по улицам, ссорятся, смеются, играют с детьми… Ты не видишь огня, кузен? Тебя не опаляет пламя? Может быть, мы уже все мертвы, Петр? А это, все это – фикция! Сухой кокон, из которого давным-давно вылупилась бабочка, сброшенная змеиная кожа, что лишь в тени примешь за живое существо… И мой несуществующий сын, которого я учу разводить костер с одной спички, с которым распеваю веселые песни, шагая под дождем… может быть, только Дари и живет, а рядом с ним куклы – кукла-папа, кукла-мама…
Глаза у него были безумные, черные от боли.
– Ты видишь огонь, Петр?
– Я вижу труса!
Тьма в его глазах стала таять.
– Почему, Петр? Кто ты такой, чтобы говорить мне о трусости? Ты горел со своим кораблем? Ты знаешь, как рвется сердце, когда его касается пуля? Ты знаешь, как оно рвется, когда теряешь своего ребенка? Ты видел миры, неподвластные не то что твоей силе – твоему пониманию? Что ты совершил, чтобы говорить мне о трусости?
– Я иду вперед.
Он стоял слишком близко, чтобы можно было подняться из кресла.
– Я иду вперед, мой добрый старший брат! Я смотрю на ваши миры – и не отвожу глаз от огня! Если мне не хочется стать пламенем – я не бегу за водой! Если я могу сесть в машину – не пойду пешком, если захочу прогуляться – не стану разбивать машину! Я сам был куклой, милый кузен! Великолепной, послушной, прилежной куклой. Да, я не вел корабли сквозь фотосферу звезд! Я их всего лишь сажал на шоссе, тормозя в автобус с помидорами.
