Снаружи раздался грубый голос:
— Прекратите свои разговоры! Торопитесь, или мы вытащим вас оттуда, Чарл, грози не грози.
Лорджин стиснул мощные кулаки:
— Только попробуйте, и я многих заберу с собой… начиная с тебя. И если ты, глупец, знаешь хоть что-то о Чарле, то тебе должно быть известно, что мы никогда не произносим угроз… Только обещания.
Ответом на эти слова была мертвая тишина. Лорджин взял Дину за руку и вывел в ночную пустыню. Шагая по песку, Дина старалась не смотреть под ноги. Она почувствовала, как Лорджин пинком отбросил что-то с ее пути. Справа раздался какой-то скользящий шорох. Дину начало трясти Лорджин подхватил ее на руки. Его стальной взгляд устремился на того, кто разговаривал с ними раньше.
— Позволь моей жене сесть на пратау.
Предводитель коротко кивнул.
Как только Лорджин посадил ее на спину животного, Дина глубоко вздохнула и выдохнула, чтобы успокоиться. Окидывая взглядом их лагерь, она пыталась хоть мельком увидеть Риджара, нo, когда наконец заметила его, в ужасе зажала себе рот ладонью.
Раджар был привязан к спине пратау. Даже с такого расстояния они видела, что его изумительные глаза стали остекленевшими, а взгляд рассеянным. Кочевники явно накачали его каким-то наркотиком.
Дина видела Риджара в разном настроении: он бывал счастливым, проказливым, страстным, страдающим, как тогда, когда брат был отравлен… Он бывал храбрым и бескорыстным. Но таким она его никогда не видела.
Это был разъяренный тигр.
Он метался и рвался в связывающих его веревках, в глазах вдруг вспыхнула ненависть к тем, кто поймал его. Дина просто ощущала его ярость. Она не удивилась бы, если бы он завыл на луну. Но гнев его был вполне рассчитанным. Его остекленевшие глаза переходили с человека на человека, словно запоминая всех сидевших у костра для будущей охоты на них. Кочевники, заметив пронзительный взгляд домашнего духа, в испуге отворачивались, рисуя в воздухе знак, отводящий сглаз.
Лорджин тоже увидел брата. Выражение его лица сразу стало и злым, и глубоко сочувственным.
— Больше всего на свете домашние духи не выносят, когда их лишают свободы.
— Почему он не превратится в кота и не убежит? — прошептала Дина.
— Наркотик, который ему дали не позволяет сосредоточиться. Он потерял возможность ориентироваться в пространстве, и трансформация сейчас для него невозможна.
— Ты хочешь сказать, что он не может превратиться в кота?
— Может. Но это кончится его смертью, потому что наркотик лишил его нужных для этого сил. Он не сможет сосредоточиться как следует и рискует навсегда потерять и способность стать котом, к вернуть себе человеческий облик. Результатом будет полное уничтожение.
— Это чудовищно! — Сердце Дины разрывалось от сострадания к человеку, связанному, словно дикое животное.