— Хрипловатый рокот его голоса щекотал влажно поблескивающий холм любви. Он поцеловал ее в последний раз, словно не желая останавливаться.
Он еще не закончил с ней! Вовсе не закончил. Все косточки еще оставались размягченными, расплавленными, а он уже ловко перевернул ее на живот. Зажав обе ее руки в своей одной, он завел их ей за голову, второй же нежно и по-хозяйски провел по спине, слегка массируя. Он схватил в горсть ее ягодицы, разминая их движением скульптора, пробующего глину, давая кончикам пальцев пробежать по краю расщелинки, углубляясь, пока они не нашли в трепещущих складочках вход в ее женственность.
Дина затаила дыхание, предвкушая, что сейчас с ней произойдет.
Лорджин больше не медлил.
Схватив подушку, он подложил ее под бедра Адианн, слегка приподняв их. Она ощутила жаркое давление: его тело накрыло ее. Она оказалась полностью подвластна ему…
— Ты не можешь так поступить, Лорджин.
— Я именно так и поступаю.
— Ты не имеешь права….
— У меня есть все права.
— Прекрати все эти нелепые разговоры о возвращении в свой мир. Пойми в конце концов, Адианн, зайра та'ал Лорджин, ты принадлежишь мне!
Разомкнув ее руки, он развел их в стороны, положив свои широкие ладони поверх кистей ее рук. Он сплел ее пальцы со своими и тем буквально пригвоздил к постели. Решительным движением колена он раздвинул ей ноги и медленно, властно вошел в нее сзади.
Его мощный жезл заполнил ее влажное лоно, вздрагивая и пульсируя внутри него. Дина всхлипнула от чистого наслаждения этим ощущением. Это было истинно сексуальное господство. Лорджин полностью и бесповоротно утверждал его. Это было так прекрасно, что было не жаль и умереть за это.
— Скажи, Адианн, скажи, что ты моя. Скажи… — Его жаркий легкий шепот щекотал ей ухо.
Он двигался в ней, а крепкие мускулы его бедер держали ее, как в тисках.
— О Боже мой, Лорджин… как чудесно, как… изумительно.
Его ответом был поцелуй в затылок. Он зарылся лицом в ее душистые волосы:
— Скажи, что принадлежишь мне, сладкий мой Огонек. Ты ведь знаешь в душе, что это так. Сердце тебе подсказывает.
— Не смей говорить о душе и сердце. Это все твои сумасшедшие фантазии!
Он бесстыдно улыбнулся, не отрывая губ от ее волос:
— Согласен, это моя фантазия… Я никогда раньше не был с женщиной подобным образом.
Зря он это сказал, потому что в ее голове тут же замелькали образы: он в постели с разными податливыми, жаждущими его женщинами.