– Нам ведь нужно выяснить, как далеко он готов зайти, а не подчиняться его опасным – и жутковатым – приказам. Серьезно, кто вламывается в чью-то спальню и оставляет на подушке бусину с просьбой встретиться, даже не объясняя, в чем дело?
– Тот, у кого мало времени, – сказала Софи, хотя втайне действительно считала, что это как-то пугающе.
– И он даже записку оставить не мог? – поинтересовался Фитц.
– Если бы его застукали, записку объяснить было бы сложнее. Может, он не хотел рыться по всей комнате в поисках ручки с бумажкой. Главное, что он не пошел бы на это, если бы у него не было для меня важных новостей. А может, он в опасности и ему нужна наша помощь. И да, я понимаю, это рискованно. Понимаю, мое решение никто не поддержит. Но я пойду. Если ты не хочешь, то ничего страшного…
– Да я ни за что не отпущу тебя одну, – перебил Фитц.
– «Отпустишь»?
– Ох, полегче с тяжелыми взглядами. Я просто говорю, что куда ты, туда и я. Если придется, прицеплюсь к твоей ноге во время прыжка. Но ты понимаешь, что в этот раз нас поймают? Твои родители знают, что мы здесь.
– Да… надо бы оставить записку, чтобы они не испугались.
– Думаю, они все равно испугаются, – хмыкнул Фитц. – Но да, лучше все объяснить.
Софи вытащила из школьной сумки блокнот и ручку и уставилась на пустой лист.
Ну и что написать?
«Нашла кристалл от «Незримых» и решила им воспользоваться – не знаю, куда отправлюсь и когда вернусь!»
Вариант лучше некуда.
Она подумала еще секунду и остановилась на короткой и ясной записке.
Нашли сообщение от Кифа,
Не волнуйтесь, мы осторожны.
– Вполне неплохо, – одобрил Фитц. – Но лучше добавь: «Пожалуйста, не сажайте меня под домашний арест до конца моих дней».
– Последний шанс передумать. Я справлюсь сама.
– О, знаю. Если станет страшно, я спрячусь за тобой. Но мы когнаты. Вместе мы сильнее.
Протянув руку, он продемонстрировал инициалы на кольцах.
Софи сжала его ладонь, оставила записку на кровати и подняла кристалл Кифа к свету, создавая призрачный тонкий путь.
– Как думаешь, где мы окажемся?
– Ставлю на то, что там будет вонять.
Шутка разрядила атмосферу.
Как и напоминание о том, что они отправляются к другу.
Но когда Софи шагнула на свет, оставляя их жизни в руках Кифа, ее колени все равно тряслись.
– Так и знал, – прогундосил Фитц, зажимая нос и недовольно глядя под ноги, где расплывалась маслянистая черная жидкость, переливающаяся синим. – Шкура шелки. Она растекается, когда они ее сбрасывают.
Софи поперхнулась.
На языке появился вкус прокисшего сыра, а соленый океанский ветер сделал его в тысячу раз хуже. Лужами был покрыт весь пляж, превратившийся в лабиринт слизи и черных скользких ручейков, бегущих к белоснежным шапкам волн.