– Вот так. Сойдет.
– Куда мы идем? – спросил Киф у матери, которая распахнула шторы, закрывающие окно. Одинокое ночное небо освещал один лишь тонкий месяц. – Почему папа не с нами?
– Потому что. Это наш с тобой секрет. Ты же любишь секреты, да?
Она улыбнулась краем губ, когда Киф радостно согласился."
"– Отлично. Тогда идем, – она вытащила из волос длинную серебряную шпильку, скреплявшую прическу. Волосы упали на плечи шелковистыми волнами, смягчая черты ее лица – но не стальной взгляд. Она поднесла шпильку к окну, освещая слабым серебристым светом гладкий камень, удерживаемый завитками металла.
– Это кристалл так светится? – заинтересовался Киф, указывая на бело-синее гало, окружившее шпильку.
– Это не кристалл, а редкий звездный камень. Запомни, это знание тебе еще пригодится. Но не сегодня. Сегодня просто возьми меня за руку.
Он послушался – его пальцы выглядели совсем маленькими в ее руке, а на левом запястье блестели бриллианты широкого золотого нексуса.
– Сосредоточься, – велела леди Гизела, а затем они вступили в сияние звездного камня и унеслись в потоке холода.
Воспоминание изменилось: прыжок уже закончился, и они оказались перед светящейся серебряной дверью, окруженной тенями и снегом. В ней были вырезаны эльфийские руны, складывающиеся в слова, которые Софи не могла прочитать.
– Где мы? – спросил Киф, чьи уши покалывало от ледяного ветра. Отпустив мамину руку, он обхватил себя за плечи, пытаясь сохранить остатки тепла.
– Пока неважно, – ответила леди Гизела. – Однажды это место станет решением, в котором нуждается наш мир. Но пока что мы пришли ради безопасности. Лучше не прячь ладони в рукавах. Если пальцы онемеют, будет легче.
– В смысле?
– Увидишь. И расслабься, – добавила она, постучав его по надутым губам. – Все скоро закончится.
– Что закончится?
– Столько вопросов. Ты что, мне не доверяешь?
Киф покачал головой, но не отвел взгляда со шпильки, которую она держала в руках – скорее как кинжал, чем как аксессуар. Только тогда он заметил, что она была длинной, закрученной и с острым, как иголка, концом.
– Ох, я тебя умоляю, – сказала леди Гизела, когда Киф попятился. – Разве я растила тебя трусом?
– Нет, – пробубнил Киф.
– Тогда дай мне руку.
– Зачем?
– Хочу обеспечить твое наследие. Но у всех даров есть цена. А теперь. Давай. Руку.
– А если я не хочу наследия?
– Все хотят. Или хочешь сказать, что отец прав насчет тебя?
Ее слова разожгли в нем огонь, жгучее желание справиться с брошенным вызовом.
– Умница, – произнесла она, когда Киф протянул трясущуюся левую руку. – Хотя над твоей храбростью явно надо поработать.
– Я храбрый.
– Поверю в это, когда увижу.
Слова эхом отдавались в мыслях Кифа, пока мать разгибала ему пальцы.