Я обратила внимание на то, что ее пальцы подрагивают, но было ли это игрой или правдой, мне без разницы. Надеюсь, ее ждет пожизненная таэрран, и по этому поводу не испытывала ни малейшего сострадания. В конце концов, она это заслужила.
— Местрель Ярлис, это все?
— Да, местр Халлоран.
— В таком случае возвращайтесь на свое место.
Дождавшись, пока она сядет, Рэйнар произнес:
— Переходим к принятию решения.
Я снова посмотрела на Гроу, и снова тщетно. Поклясться могу, даже за все то время, что говорила Мелора, он на меня не смотрел.
Потому что его взгляд я бы почувствовала.
— Первым озвучим решение по делу ферна Гранхарсена.
И я чуть не поперхнулась, услышав предложение:
— Пожизненная таэрран.
Произнес это, к слову, правящий Ортахарны, тот самый, который по идее должен был официально вытащить из Мирис то, что неофициально вытащил Гроу. Леона говорила, что у меня перебор с агрессивностью, но в этот момент мне захотелось схватить этого типа за волосы и побить головой о стол.
— Поддерживаю, — произнес сидящий рядом с ним.
Да, кажется, у них численный перевес.
— Поддерживаю. — Это уже третий. — Осознанное вмешательство в разум человека после двух ментальных встрясок могло закончиться очень плачевно.
Во мне закончились все цензурные мысли, на месте я усидела только потому, что обещала Леоне вести себя прилично. Ладно, я усидела потому, что неприличное поведение могло закончиться тем, что мне вообще не дадут слова, поэтому я сейчас вцепилась в стул и плотно сжала губы.
— Пять лет, — сказал следующий.
Здесь что, у кого-то есть мозг?
Хотя я все равно считаю, что пять лет за такое — это перебор, тем более что Мирис здесь, живая и здоровая, а вот я могла бы оказаться в очень непростой ситуации стараниями Мелоры и ее папаши.
— Пять лет, — произнес Вэйлар.
Еще двое высказались за пожизненную, остальные за пять, получилось пятьдесят на пятьдесят. Остались Рэйнар и отец Мелоры, и я сильнее вцепилась в стул. Вот ни на минуту не сомневалась, что Ярлис выскажется за пожизненную, поэтому сейчас рисковала обломать остатки ногтей об обивку, в которую они впивались. Ладно, Танни, дыши глубже, последнее слово все равно остается за Председателем, даже если в голосах перевес, поэтому все будет хорошо.
Все будет хорошо, я сказала!
Я не сразу поняла, что этот голос принадлежит отцу Мелоры, поэтому только моргнула.
