— В Рифте не осталось ни одной птицы, — медленно промолвила Нош. — Но я слышала о корсо, они родственны волчакам, которых натаскивают на охоту за сбежавшими рабами. И они всегда исполняют волю своих хозяев. Дрин могла подзывать змей, но, кажется, она не использовала их для какой-то цели. А ещё зарки… они такие любопытные и забавные. Спокойно идут на зов, если вот так щёлкнуть языком. Нужно только не делать резких движений. — Девушка вспомнила Тарма и Вазина. — Они первыми предупредили меня о том, что к нам приехали солдаты… Наверное, заметили их с верхушки камня. Да, они спасли меня. Но не по приказу, а по своей воле.
Крин пожал плечами и уставился куда-то перед собой.
— Ну, что удастся узнать — заранее неизвестно. Наше дело — наблюдать.
До лагеря Горного Братства путешественники добирались два дня. Но после того, как они поспешно ушли подальше от ручья, отряд перешёл на более спокойный шаг. Ярт много разговаривал с Дрин, шагая рядом с женщиной. До остальных их голоса долетали лишь в виде неразборчивого бормотания, поскольку на узкой тропе могли поместиться одновременно не больше двух человек.
Прочие из отряда сторонились Дрин, словно она внушала им благоговейный страх. Крин же открыто избегал её. И держался поближе к Нош. Когда вечером первого дня сандалии девушки, промокшие в ручье, расползлись на клочки, именно Крин достал из заплечного мешка кожаные сапоги и вручил ей. Такие сапоги носили все в отряде мятежников. Обувь оказалась смазана каким-то неприятным на ощупь и вонючим жиром, к тому же она была большего размера, чем требовалось. Нош напихала внутрь то, что осталось от её многострадальных сандалий, и лишь после этого смогла нормально ходить. Но эти сапоги были самой удобной обувью, которую девушке приходилось носить в своей жизни. На её благодарность Крин ответил только небрежным пожатием плеч. А потом набрал целый ворох палой хвои и устроил ей просто царское ложе рядом с Дрин. И тут же сбежал на другую сторону их временного лагеря.
Когда отряд добрался до череды пещер, которые отверженные называли своим домом, Нош не могла сдержать изумления. Девушка так долго сидела на голодном пайке, что теперь не сводила глаз с оленьего окорока, подвешенного над костром. Горячий жир капал на угли очага, который был в несколько раз больше, чем очаг в домике Дрин.
Нош обнаружила, что даже ей — новичку в горах — найдётся дело по плечу. Она перемалывала зерна орехов, как когда-то корни камышей, в порошок, из которого потом пекли хлеб. А две половинки хлебцев, оказывается, можно склеить жиром из жаркого. Нош заметила, как один из оруженосцев делает наконечники для стрел — искусно и осторожно, как иные женщины прядут. Девушка усаживалась рядом и принималась помогать ему.