Отошла в прошлое братоубийственная Гражданская война, но то и дело потрескивают давно ставшие привычными людям выстрелы. Вот и на выстрел из берданки возле Ерошкиной плотины никто не обратил внимания. Но тайное зачастую становится явным, и спустя полвека приходится поднимать из архива старое, запыленное «Дело»…...
В первых числах октября из Томска пришел ответ на запрос прокурора и еще больше озадачил своим содержанием, смысл которого сводился к тому, что архивное дело по факту исчезновения председателя колхоза Жаркова — более чем пятидесятилетней давности — в марте нынешнего года затребовано из архива областного суда Московским управлением КГБ и отправлено, естественно, в столицу.
— Я человек не суеверный, но начинаю верить в магическое действие какой-то таинственной силы, — глядя на Бирюкова, сказал прокурор. — Или это исключительно редкое совпадение, или напали мы на след очень серьезного преступления.
— Нет, — отрицательно повел головой Антон. — И сам не звонит. Видно, не вспомнил моего приметного деда Матвея и продолжает спокойненько поживать на даче.
— А если после твоего звонка у него неспокойно стало на душе? Допустим, Тропынин вовсе не Почетный чекист и даже не полковник в отставке…
— Все может быть.
Прокурор достал из пачки «Беломора» папиросу и задумчиво стал разминать ее в пальцах:
— Придется написать туда…
На следующий день Бирюков стал набирать номер Тропынина, когда в Москве едва забрезжил рассвет.
— Простите… Я только вчера вечером передала дедуле вашу просьбу.
— Что ж это вы, «нынешнее племя», так затянули? — вспомнив Настины слова при первом разговоре, шутливо упрекнул Антон.
— Ох-хо-хо… — тяжело вздохнула Настя. — Над дипломной задыхаюсь.
