— Теперь ты принадлежишь мне, и я буду делать с тобой все, что пожелаю.— Нет! Я не твоя собственность, — зажмурилась и закричала: — За что ты так со мной поступаешь?Он притянул меня к себе и прошептал, а его горячее дыхание опалило мои щеки:— Академия Вампиров, пять лет назад, — Вацлав усмехнулся и смерил меня взглядом, в котором читалась насмешка и горечь. — Вспоминай, Джина....
Преподаватель, будто стремясь стать меньше ростом, мелко-мелко дрожа, опустился на свой стул.
Улыбки сползли с лиц, а смешки затихли. В аудитории воцарилась мертвая тишина.
— Для начала пообещаю, что ни в кого стрелять я не буду. Я не собираюсь вам мстить. Я просто хочу поговорить. На равных. Ведь человека, у которого нет вампирской сверхспособности, вы за равного не считаете. И лишь только когда с вами говорят с позиции силы, вы способны это воспринимать, — Вацлав Кнедл оглядел притихшую аудиторию своими пугающими прозрачными глазами.
Взгляд его остановился на Надин Делиль, которой от этого явно стало не по себе. Она опустила глаза и заерзала на месте, точно на иголках. А Вацлав, приблизившись к ней, проронил только одно слово:
— Письма.
Блондинка засуетилась, принялась ворошиться в своей модной прозрачной сумке, пока, наконец, не выудила из самого дальнего отделения пачку сложенных листов и дрожащей рукой не протянула их Кнедлу. Вацлав убрал свои письма в карман жилета и повернулся к Джин, которая сидела рядом с кузиной.
— Чего ты хотел добиться? Думаешь, это что-то изменит? — спросила девушка ровным голосом. — Думаешь, после этого я полюблю тебя?
— А кого ты любишь, Джина? Его? — усмехнувшись, Вацлав кинул острый взгляд в сторону Торстона Горанова, который сидел тише воды ниже травы. — Полагаешь, он тебя достоин? Достоин того, чтобы ты принадлежала ему? Ты для него — лишь удачный вариант, денежная невеста… Ведь он беден, как церковная мышь, а хочет жить богато.
Литературный профессор ничего не ответил, лишь глаза его забегали, как мыши.
— Мне наплевать на то, что говорят обо мне, Джина, — произнес Вацлав и сделал шаг к ней, а напряженные студиозы ловили каждое его слово. — Я знаю, что ты одна не читала моих писем и поэтому персонально для тебя скажу вслух то, чего ты, возможно, не осознаешь. Да, я люблю тебя.
