Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
За Аксинью она переживала, как за саму себя, и ревела целый час, когда героиня умерла на руках Григория, чего не бывало с ней даже при просмотре самых душещипательных сериалов по телевизору.
Торстон как раз перешел к анализу образа Аксиньи, когда дверь распахнулась и на пороге аудитории показался Вацлав Кнедл, отсутствия которого на семинаре она и не заметила. Все головы повернулись к нему.
— Я, конечно, бесконечно счастлив, что вы все-таки решили почтить мое занятие, мистер Кнедл, своим присутствием, пусть и половина его прошло, но все-таки не обязательно было входить в аудиторию с ноги, — заметил Горанов.
Но вместо того, чтобы подчиниться преподавателю, Вацлав под перешептывания, переглядки и смешки вампиров закрыл за собой дверь на замок и обернулся к аудитории. Он был одет в странную, непривычную одежду — ботинки с высоким берцем, черные джинсы и тактический разгрузочный жилет поверх черной куртки. Через левое плечо был перекинут ремень компактного малогабаритного автомата.
— Святые на небесах, этот придурок ограбил ближайший игрушечный магазин! — Надин кивнула на оружие, и закатила глаза. — Ай-яй-яй, какие же мы нехорошие вампиры, довели бедного человека! Ты только посмотри на него, Джинни, сейчас в истерике биться будет…
Но кузина была не права. Вацлав выглядел спокойным, как всегда спокойно- отрешенным, быть может, если был только немного бледнее обычного…"
"— Ну, знаете, это уже ни в какие ворота не лезет, мистер Кнедл! Я буду ходатайствовать о вашем исключении! — Торстон был раздосадован, и только.
— Это не игрушка, — проговорил Вацлав и, практически не целясь, выстрелил в лампочку чуть выше головы Торстона прямо за его спиной. И хотя он находился метрах в десяти, не меньше, а, может, даже больше, Кнедл попал.
Это значит, что в следующую секунду он может выстрелить любому из них в голову, точно так же, как выстрелил в лампочку позади побелевшего, как полотно, Торстона Горанова.
