Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
— Его эта дикая литература, опять-таки… Видно, что он на ней помешан!
— Говорит лисица — зелен виноград… — ухмыльнулась Надин.
— Зелен виноград? — практически в полный голос переспросила Джина и даже голову к кузине повернула. — Что?
— Сразу видно наплевательское отношение к учебе. Это из русской басни… э-э-э… Не вспомню — все-таки дикие у этих русских фамилии… Сейчас… — Надин быстро нашла в своей тетради нужное место и зачитала. — Крылова, вот! Крылатое выражение! Лисичке до смерти хотелось винограда, но дотянуться она до него не могла, поэтому заявила, что не очень-то и хотелось!
— Крылов… Басни… — Джина скептически поморщилась, словно ничего бредовее в жизни не слышала.
— Какая разница, если факт остается фактом, — Надин мило улыбнулась, чтобы закончить весьма жестко. — Свободный от отношений Торстон Горанов неприступен, как скала, и даже тебе, писанной красавице всея Академии Вампиров, за которой мужчины толпами бегают, он не по зубам.
— Делиль, я уже не в том нежном возрасте, когда меня можно было взять на слабо, — усмехнулась Джин.
— Козина Фонтана уже попыталась его соблазнить… — начала Надин, но многозначительно смолкла.
Сестрица знала, чем ее зацепить! Козина Фонтана, дампирша с роскошной гривой буйных рыжих волос из второй группы, была извечной соперницей Джин, с которой они воевали за титул первой красотки Академии. И если на первых двух курсах сражения были горячими и даже кровопролитными, с подстраиванием различного рода пакостей, о масштабе которых потом судачила вся Академия, то к третьему курсу война превратилась в холодную, но от этого не менее яростную.
— И? — Джин даже не потрудилась прикинуться безразличной.
— Горанов в весьма жесткой форме дал ей от ворот поворот, иными словами послал лесом, когда Козина в чем мать родила заявилась к нему в душевую, выразив желание потереть профессору спинку, — хихикнула Надин. — После этого она сделала два громких заявления: у Торстона Горанова тело бога, но в нашей Академии нет подходящей ему по идеальности девушки, которая могла бы его пленить.
— Интересно, — темно-каряя радужка глаз Джины сверкнула золотом. — Даже очень интересно…
В очередной раз поставить выскочку Фонтана на место, доказав ей, а заодно и всей Академии, кто тут первая красотка — что может быть слаще?
В этот момент на пороге аудитории показалась Имелда Сибил.
