Дождь падал как слезы на гроб Фабрицио Моранте, а Джина stood под зонтом, опустив голову и держа десять белых калл — цвета его любимой рубашки. Черная вуаль скрывала ее лицо от свидетелей, но горькие слезы все равно падали на розовые лепестки. Это было не просто прощание - оно описывало невыносимую боль и нереализованное счастье в Вечной ночи любви....
— Зачем нужно было его злить? Даже не надейся, что он поставит тебя зачет, про экзамен я вообще молчу! Сама же накликала неприятности на свою голову… Уж лучше бы ты и правда проспала, Джин!
Джина ничего не ответила, задумчиво наблюдая за высоким широкоплечим Горановым, который, присев на краешек стола, благосклонно слушал вдохновенно вещающую серенькую мышку Бертен. Светлые брюки плотно обтянули его бедро — наверное, Горанову и в голову не могло прийти, насколько сексуально он выглядит в эту минуту.
Неужели она сейчас смотрит на него такими же блаженными и голодными глазами, как Антония Табаку, которая специально села в первом ряду, поближе к преподавательскому столу? Джин сердито тряхнула головой и отвела взгляд. Не дождется!
— У него есть кто-то? — склонилась Джина к уху кузины.
Она и сама не знала, зачем спросила. В конце концов, даже если у него кто-то и есть, этой девушке не тягаться с Джиной Моранте ни в красоте, ни в уме, даже пусть она прочитала не только все произведения этого… Ивана Бунина (который, как Джина краем уха услышала из муторного выступления Роз, оказался одновременно и писателем и поэтом), но и остальных горячо любимых Горановым классиков русской литературы.
— Неужели наконец-то проняло, и ты решила присоединиться к армии сохнущих по сексапильному профессору студиозок? — ухмыльнулась Надин."
"Благоразумия в кузине было гораздо больше, чем в Джине, порой его ехидное демонстрирование Джину раздражало.
— Не люблю находиться в толпе, ты же знаешь, потому этот вариант маловероятен, — отрезала Джин.
— На случай, если все-таки передумаешь — по последним и точно проверенным заинтересованными людьми сведениям Торстон Горанов абсолютно, совершенно свободен, — сообщила Надин.
— Удивлением это для меня не стало. Думаю, характер у него довольно-таки сложный, — протянула Джина.
