В Черной башне мир замерзает под гнетом боли и безысходности, где врачебные дары не всегда спасают сердца израненных пациентов. Дэлглиш, оставаясь последним свидетелем этого ужаса, понимает, что даже самые взвешенные взрослые люди могут столкнуться с трудностями при попытке создать настоящие человеческие связи....
Да, Эрик лечил преподобного, пока он был жив, и подписал свидетельство о смерти, когда он умер. Полгода назад он бы этого не сделал, но теперь его имя снова внесли в медицинский реестр. Так что теперь мой супруг снова может ставить подпись, удостоверяющую, что ты умер вполне законным и приличным образом. Господи, ну и привилегия!
Она расхохоталась, а затем, порывшись в карманах, вытащила пачку сигарет и закурила. После протянула пачку Дэлглишу. Коммандер покачал головой. Мэгги пожала плечами и выдула в его сторону кольцо дыма.
— От чего скончался отец Бэддли? — спросил Адам.
— Сердце остановилось. Нет-нет, я и не думаю шутить. Он же был старый, сердце слабое, вот и перестало биться двадцать первого сентября. Острый инфаркт миокарда, осложненный вялотекущим диабетом, если вам так нужен медицинский жаргон.
— Он был один?
— Думаю, да. Скончался ночью. По крайней мере последней его видела Грейс Уиллисон в семь сорок пять, когда он ее исповедовал. Должно быть, бедняга умер со скуки. Нет-нет, понимаю, не следовало мне так говорить.
— В постели?
— Нет, в этом вот кресле, в котором вы сейчас сидите, — откинулся назад, рот открыт, глаза закрыты. В сутане, с этой своей лентой на шее.
— Выходит, первой тело обнаружили именно вы?
— Ну, может, Миллисента, она живет в соседнем коттедже, потихоньку пробралась сюда с утра пораньше, но испугалась и убралась обратно. Она вдовая сестра Уилфреда, если вам интересно. На самом деле странно, что она не зашла к преподобному, зная, что он один и болен.
— Должно быть, вы очень испугались.
— Да нет, не слишком. До замужества я ведь работала медсестрой. Столько мертвецов видела — и счет потеряла.
— А вы покончили? Значит, не работаете в Тойнтон-Грэйнж?
Прежде чем ответить, Мэгги поднялась с кресла и подошла к камину. Выдула прямо в зеркало над каминной полкой струю дыма, приблизила к нему лицо, словно вглядываясь в отражение.
— Не работаю — когда могу отвертеться. И, видит Бог, стараюсь отвертеться.
