Лицо его сразу помолодело на добрый десяток лет. Сняв пегий парик, он бросил его в растопленную печь, пахло паленым волосом. Не обращая на запах внимания, сторож открыл дверцы покосившегося платяного шкафа, вынул щеголеватый костюм, свежую сорочку, галстук и небольшой саквояж. Быстро переоделся, засунул под пиджак за пояс брюк парабеллум, а запасные обоймы рассовал по карманам. Особо тщательно он спрятал на теле небольшое серебряное распятие с костяной фигуркой Христа. Посмотрелся в зеркало — оно отразило молодого мужчину лет под тридцать, в модном костюме, с неброским, хорошо повязанным галстуком.
Взяв в руки саквояж, бывший сторож еще раз внимательно оглядел свое прежнее жилище — не забыто ли что-нибудь? Нет, вроде все. Протерты все предметы, на которых могли остаться отпечатки его пальцев; сожжены все бумаги, до последнего клочка; потрепанная книга священного писания, которой пользовался этот человек для расшифровки цифр на полученной от Тараканова купюре нашла место в саквояже.
Даже промасленная тряпка, в которую был завернут пистолет, уже сгорела в печи. Можно идти.
Выйдя из своей халупы, он однако направился не к калитке, ведущей на улицу, а свернул в глубь сада, примыкавшего к костелу. Там отыскал щель в прутьях ограды и протиснулся в нее. Через несколько минут он уже был на перекрестке трех улиц. Визг тормозов заставил его оглянуться — несколько темных машин остановились у костела.
Но он не имел права задерживаться, тем более вмешиваться в происходящее.
Человек, скрывавшийся под псевдонимом «Гунн», уходил, чтобы через несколько дней встретиться с бывшим полковником Марчевским в костеле Святой Бригитты, принять его на связь и, взяв на себя командование новой разведгруппой, обеспечить надежную работу радиста, который будет передавать поступающие от «Грома» данные в Центр, в Москву, в разведуправление Генерального штаба РККА…
Глава 7"
"Стоя у окна своей комнаты, Тараканов видел, как садились в большой «хорьх» начальник абверкоманды и Викентий Марчевский.
Шмидт провожал их. Опустив стекло, подполковник что-то втолковывал ему — гауптман в ответ согласно кивнул и взял под козырек. Наконец машина отъехала. Солдат открыл ворота, поднялся полосатый шлагбаум.
«Непросто будет выбраться из этой западни», — мелькнуло у Владимира Ивановича.
Шмидт постоял с минуту во дворе, потом вошел в здание.
