Темные волосы Брэма были растрепанными, как и всегда, но Этану казалось, что они более взъерошенные, чем обычно. Правда губы не выглядели зацелованными. Наверное, это был просто быстрый перепих. На щеках Брэма выступил румянец, вызванный, как решил Этан, недавним удовольствием. Однако при ближайшем рассмотрении выражение глаз Брэма оказалось каким-то почти больным. И все же Этан боялся, что он все это придумал, что ищет выход там, где его не может быть, надеется, что Брэм окажется слабым звеном.
– Ты в порядке? – спросил тот.
– Нет. – Этан горько рассмеялся и, подперев голову рукой, внимательно посмотрел на волка. – А ты?
Глаза Брэма расширились.
– Конечно.
– Секс был классный?
Волк замер, лицо его покраснело еще сильнее, но теперь стало ясно, что это не от пережитого удовольствия, а от смущения. Или даже стыда.
Этан сам не заметил, как нахмурился, но внутри забрезжила надежда. Что-то тут не так, и ему надо выяснить что именно.
С лукавым сочувствием он протянул:
– Или не такой уж и классный? – Брэм даже не шевельнулся, разве что ноздри слегка раздулись, и все же его растерянность тронула Этана, и он улыбнулся, стараясь разрядить обстановку.
– С кем не бывает.
Брэм отвел глаза куда-то вправо и откашлялся.
– Хочешь пить?
Этан сел, скрестив ноги.
– Брэм, – прошептал он, пытаясь заставить волка посмотреть на него. Когда они оставались тут вдвоем, в комнате было почти уютно, и Этан собирался воспользоваться этой странной атмосферой. Один бог знает, сколько раз за последние несколько дней ее обращали против него.
Но Брэм только тряхнул головой, поднялся и взял бутылку со стола.
– Хорошо, да, я бы выпил чего-нибудь. – Этан протянул руку и специально скользнул пальцами по ладони Брэма. Рука волка дрогнула, и Этан посмотрел на Брэма, но тот снова отвел взгляд.
Твою мать.Это совсем не здорово. Либо тот слишком хороший актер, либо с ним явно что-то не так. В прошлой жизни, когда Этан любил, чтобы все было легко и просто, он старался избегать таких, как Брэм. Проглотив две трети бутылки, он вытер рот, пытаясь решить, что же делать с этим растерянным волком.
Сочувствие – это, конечно, хорошо, но и о себе нельзя забывать.
Он взглянул на Брэма и тихо заметил:
– Неудивительно, что ты не захотел целоваться со мной, если альфа – твоя пара.
Брэм передернулся всем телом, напоминая собаку, отряхивающуюся от воды. Этан стиснул зубы.
– Я омега.
– И что, омеги и альфы не могут быть вместе? Извини, я не слишком разбираюсь во всей этой стайной иерархии.
