1908 год. В дикой шантарской тайге неуловимые и дерзкие налетчики грабят обозы, везущие с приисков золото. В сложнейшей головоломке переплетаются тайные игры жандармерии, сыскной полиции, охранного отделения, большевистских боевиков… И никто не подозревает, что в небе вот-вот вспыхнет Тунгусский метеорит....
– Инженер Мельников задержан по подозрению в причастности к грабежу золотых обозов…
– Основания?
Мигуля протянул ему показания Даника, столь же напряженно следя за руками прокурора, как давеча за Мельниковым при чтении им сего документа. Верещагин быстро прочел, крутя головой и фыркая, сложил бумаги вдвое и сунул себе в карман.
– Каким образом выбиты эти «показания», мне уже доложили. Меры приняты. У вас имеется что-то еще, помимо этой филькиной грамоты? Что молчите? А у вас, ротмистр?
Бестужев медленно покачал головой.
– Подведем итоги, – густым басом произнес прокурор. – Насколько я понимаю, по вашей линии, ротмистр, каких-либо претензий к господину Мельникову не имеется? Что же вы тут в таком случае делаете?
– Вызван в качестве свидетеля, – кротко ответил Бестужев, решив не лезть на рожон. – По делу о нападении на поезд с золотым грузом.
– Ну, в таком случае извольте пока не мешать, – прямо-таки отмахнулся прокурор. – Далее… Согласно существующим правилам, дела о грабежах и разбойных нападениях должна вести сыскная полиция, а не городская. Что в таком случае господин Мельников делает в помещении околотка, где не имеется сыскной комнаты? И где же сотрудники сыскной полиции? А? – Он демонстративно заглянул под стол, в шкаф, словно надеялся обнаружить там агентов из сыскного.
Мигуля убито молчал.
– Где Мельников, наконец?
– В камере, – глядя в пол, сообщил Мигуля.
– Ну вот что, Ермолай Лукич, – зловеще протянул прокурор. – Властью, данной мне законами империи, вынужден решительно пресечь сие безобразие. Молчать! – рявкнул он, хотя все и так молчали. – Вы в полиции служите не первый год, прекрасно понимаете, какие беззакония только что творили… Вы, ротмистр, тоже, надеюсь, с грехом пополам разбираетесь в юриспруденции?
Бестужев помалкивал.
– Так вот, господа мои, – протянул прокурор. – Вариантов развития событий у нас всего два.
