Сентябрь. Встречают начало осени — но это обычное время года для меня. Идешь по улицам, охлажденный дождем, чувствуя легкую задумчивость. Жизнь шла своим чередом, пока не наступила эта пора: в один прекрасный день — или скорее ужасный — моя жизнь начала переворачиваться с ног на голову и больше никогда не возвращалась к прежней轨道....
Интересно, он решил, что я все же присвоил себе деньги Игаева. А ведь даже если следователь скажет ему правду, он не поверит. Даже несмотря на то, что считает меня 'самим благородством', не поверит. Потому что способен мерить всех только по себе.
У меня снова началась клаустрофобия, и мне ужасно захотелось выбраться отсюда.
В тот момент я отчаянно захотел верить Колобку, обещавшему вытащить меня отсюда.
Я пробыл под замком уже неделю, которая показалась вечностью. И это было только началом. Кто знает, сколько мне еще предстоит провести взаперти? Сколько дней, месяцев, лет? 'Лет' прозвучало уж очень зловеще, я поежился.
С такими мыслями я снова впал в забытье, уснул или задремал, не знаю. Проснулся от звука отпираемого замка.
— На выход с вещами, — сообщили мне.
Я вскочил с койки, часто моргая и пытаясь проснуться. Потом осмотрелся в поисках 'вещей', но все мое имущество отобрали еще неделю назад, все остальное мое было на мне.
Каково же было мое удивление, когда в конце коридора я увидел улыбающееся лицо Колобка, светящегося как лампа от удовольствия.
— Я же говорил! Говорил! — лучился он от самодовольства. — Выпустили-таки! Выпустили под залог до суда. А на суде мы еще повоюем.
— Спасибо, — искренне сказал я.
Меня выпускают! Выпускают! Пусть временно, но свобода! Свобода!
Я просто не верил своему счастью, не решался поверить.
После оформления всех надлежащих документов, мне вернули мои вещи, изъятые при задержании, и проводили до выхода.
— Я не прощаюсь, — сказал мне Колобок, дойдя со мной до дверей, — вот тебе моя визитка, — он сунул мне в руки кусочек глянцевого картона. — Если что-то вспомнишь, что может помочь делу, свяжись со мной. Если нет, я сам с тобой свяжусь через Алексея, — он шутливо отдал честь и убежал прежде, чем я успел хотя бы рот раскрыть.
Я вышел на улицу, кутаясь во вновь обретенную куртку, щурясь от яркого солнца. Было холодно, но я почти не почувствовал холода, потому что ко мне тут же подскочили и сгребли в объятия.
— Оксана, — выдохнул я, — что ты тут делаешь?
— Что-то, — она притворно обиделась, — встречаю узника, что же еще. И, между прочим, не я, а мы.
Я проследил за ее взглядом и широко распахнул глаза от удивления.
