История внезапной испепеляющей страсти, одержимости, без малейшего проблеска романтики у истока. Неистового желания, которому казалось бы не из чего было вырасти, но оно связало и тянет стальными канатами друг к другу двоих, невзирая на то, что между ними жестокость и ни единой капли симпатии. Она сожгла его дом. Он украл у нее власть над желаниями. Ну и кто в итоге понес больший ущерб?...
Посетители могли орать и бушевать или исцеловать ее зад, но без команды сверху никто из них не смог бы проникнуть в святая святых, даже если охрана пасовала перед какой-нибудь чересчур охреневшей особой мира бизнеса или политики, возомнившей, что его проблема с безопасностью нуждается в самом немедленном внимании, невзирая на очередь.
— Пусть заходит, — проворчал я, кривясь, слыша на заднем плане возмущения младшенького Уварова о том, что кто-то не знает свое место и вообще попутал.
— Слушай, брателло, я не понимаю, зачем ты держишь этого страшнючего крокодила в приемной, — нарочито громко, не прикрывая дверь полностью, заверещал Родька, влетев в мой кабинет.
Гондон тупой. Тебе бы вот такая ампутация не повредила.
— Ты по делу? — сухо уточнил я, не отрывая глаз от монитора и всячески демонстрируя занятость.
— Естественно по делу! — повысил еще голос братец и плюхнул свой тощий зад в кресло. Оттопырив мизинчик, манерно вздернул манжетки на своей пижонской рубашонке цвета хаки со смехотворной претензией на стиль милитари и вытащил эту хрень, источающую мерзкий пар с каким-то приторным ароматом.
"— Ты не будешь заниматься в моем кабинете этим вонючим хреновым дрочевом «типа я курю», — раздраженно предупредил его я. — Говори что надо и вали. Кто-то в семье и работать еще должен.
Он, слегка растерявшись, сел прямее, как школьник на экзамене, и почесал свою дурацкую бороденку по моде, явно не привыкший к такому приему с моей стороны. Я обычно молча терпел и все его идиотские кривляния, и этот онанизм с электронной сигареткой, подавляя тошноту от мерзкого запаха химических персиков или чего там еще.
— Слушай, Захар, я все понимаю, но уже сколько недель прошло с того дня, как наш дом в Малиновке спалили какие-то засранцы, и до сих пор ты не нашел никого из них! — снова расплываясь в глубоком кресле беспозвоночной амебой, занудил братец.
