– Она не пара тебе, Кристиан.
– Что? – ору я так громко, что наверняка напугал Ану, потому что Элена буквально подпрыгнула. Но мне плевать.
Я предупреждал ее. И не один раз.
– Откуда ты знаешь, мать твою, что мне хорошо, а что нет?
– У тебя есть особенные потребности, Кристиан, – ласково говорит она, и я знаю, на что она намекает.
– Я уже говорил тебе: не твое это собачье дело. – Сам удивляюсь своей злости. – Ах вот оно что? – усмехаюсь я. – Ты считаешь, что ты мне подходишь? Ты? Что ты мне пара?
У Элены меняется лицо, суровеет; глаза смотрят словно два кремня.
Она расправляет плечи и делает шаг ко мне.
– Я была лучшим, что когда-либо случалось с тобой, – надменно шипит она. – Ты погляди на себя, какой ты теперь. Один из самых богатых и успешных предпринимателей в Штатах – ты хозяин своего мира, ты самодостаточный.
Вот к чему она клонит.
Мать ее.
Я отступаю от нее на шаг. С отвращением.
– Тебе это нравилось, Кристиан, не обманывай себя. Ты шел по пути саморазрушения, а я спасла тебя от этого, спасла тебя от жизни за решеткой.
Поверь мне, мой мальчик, именно там бы ты и оказался. Это я научила тебя всему, что ты знаешь, всему, что тебе нужно.
Я не помню, чтобы меня когда-либо разрушала внутренняя злость.
– Ты научила меня трахаться, Элена. Но это все пустое, как и ты сама. Неудивительно, что Линк тебя бросил.
Она задыхается от возмущения.
– Ты никогда не удерживала меня. Ты никогда не говорила мне, что любишь меня.
Она щурит свои голубые льдинки глаз.
– Любовь – это для дураков, Кристиан.
– Вон из моего дома, – раздается холодный и яростный голос Грейс.
Три головы поворачиваются к дверям, где стоит моя мать, ангел возмездия. Она смотрит на Элену так, словно готова ее убить. Еще немного, и Элена станет кучкой пепла.
Я гляжу то на Грейс, то на Элену, а у той отхлынула с лица вся краска. Грейс направляется к ней, а Элена, кажется, не в силах ни пошевелиться, ни что-то произнести под презрительным взглядом моей матери. Грейс с силой ударяет ее по лицу, удивив всех нас, и звук удара эхом отражается от стен столовой.
– Убери свои грязные лапы от моего сына, ты, шлюха, и убирайся из моего дома – немедленно! – шипит Грейс сквозь стиснутые зубы.
Черт возьми! Мама!
Элена с ужасом держится за щеку. Она часто моргает, глядя на Грейс. Потом выскакивает из комнаты, не потрудившись закрыть за собой дверь.
Грейс поворачивается ко мне, и я не смею прятать от нее глаза.
Я вижу на ее лице обиду и тревогу.
