Автор
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится....
me/lavkamyaso
Для беседы в ВК пишите мне в лс - Jack Gelb
Дождались, родные мои! Дождались!
Глава 6.11. Последняя.
Великий князь Московский и царь всея Руси восседал на холодном троне.
Его отрешённый лик, будто каменный, охладел в покойной отрешённости. В зале стояла тишина.
«Всё проходит…» думал Иоанн, и та мысль приходилась долгожданным покоем на его раскалённый, растерзанный ум.
В коридоре послышалось бесячее бренчание. Иоанн улыбнулся краем губ, завидя нелепый и дурашливый наряд горбуна, что ковылял к государю.
Царь коротким взглядом велел пустить этого дурака и насмешливо выжидал какой причуды. Горбун раскланялся, подивив Иоанна одним лишь явлением, что уроду есть ещё куда гнуться. К ногам царя была брошена изношенная потёртая тряпица, в грязи, ободранная донельзя, едва не рассыпающаяся в труху.
Иоанн подпёр голову рукой, поглядывая на отвратительную ветошь и едва повёл бровью.
- Что это? – вопрошал Иоанн, кивая на ветошь.
- Как же ж, что, царь-батюшка? – подивился горбун, тараща свои глаза, - Написано ж!
Иоанн хрипло усмехнулся, пожав плечами.
- Очи мои занемногли в трудах, - молвил царь, - Зачитай-ка мне.
Горбун вновь исхитрился отдать поклон, воззвав к жестокой весёлости на лице Иоанна.
Дурак поднял тряпицу и с особым трепетом расправил её на своих руках.
- Челобитная ж, - «зачитал» горбун.
- По ком? – вопрошал Иоанн сложив руки замком пред собою.
- Али не ведаешь, царе? – вновь подивился уродец, тараща свои глазёнки.
Владыка молча постукивал пальцами друг о друга, принимая эту речь, а выждав, предался безумной скалящейся улыбке.
…
Малюта явился и отдал низкий поклон.
- От что, Гриш, - молвил царь, поглаживая бороду, - Всё ж кажи мне тело.
Малюта свёл брови, а потом до него дошло сознание. Сглотнув, он покорно кивнул владыке.
- Уж весна, государь. Там едва что схоронилось, - молвил Скуратов.
- Тем лучше, - молвил Иоанн, с лёгкой улыбкой прикрывая тяжёлые веки, - Неси черепушку.
Григорий вновь отдал покорный поклон.
…
Иоанн небрежно подцепил пальцами зияющие глазницы и пошёл на свет, к окну. Царя не смущали остатки падальной плоти и крови на черепе, и он брался за сие подношение голыми руками, безо всякой тени брезгливости.
Мерный свет лился из окна, покуда владыка подставлял череп на свет. Иоанн недовольно цокнул, ибо едва-едва уцелевшие зубы не давали никакой заверения.
