Из кабинета доносятся голоса, слабые стоны Киры, и ее образ мгновенно материализуется перед глазами. Заковывает меня невидимыми цепями, не позволяет сдвинуться с места.
Дорогой Дед Мороз, Снегурка тебя за ногу! Неужели я так хреново себя вел в этом году? Нет, я, конечно, не образец послушного мальчика, но партнерские роды… Таким способом надо серийных маньяков пытать, а не мучить постороннего мужчину, по глупости решившего помощь бедной беременяшке. Добро наказуемо.
– Ой, больно-о, – жалобно летит из «пыточной».
– Что-то не так? Малышка там нормально? Нам еще рано на свет! – спорит упрямая Кира с врачом.
– Ты в родах, дорогуша, – Ланская выносит приговор, который должен напугать ее, а за сердце машинально хватаюсь я. – Ребенок, судя по КТГ, здоров и спешит встретиться с мамой. Так что соберись! Не отвлекайся на нытье и крики. Не трать силы впустую, они тебе еще пригодятся! – строго рявкает доктор, как офицер на плацу перед желторотыми новобранцами.
– Не понял, – от возмущения забываю о предстоящей экзекуции и даже делаю несколько шагов вглубь коридора.
– Чего это она на Киру орет?
– Вы что! – мелкая брюнетка путается под ногами. – Нина Витальевна – лучший акушер-гинеколог в больнице. Вам повезло попасть на ее смену. К ней очереди выстраиваются. Знаете, сколько ей платят, чтобы «договориться» о родах!
– Деньги не проблема, но кричать на мою жену зачем? – выпаливаю на автомате, подсознательно смирившись с этим статусом. Такими темпами недалеко и до родзала… – Ей же и так хреново, – сочувственно морщусь после очередного писка Киры.
– Так это специальная тактика! Чтобы роженица не паниковала, а слушалась рекомендации врача, – поясняет Майя, толкая меня в какой-то кабинет. – Ланская строгая, но грамотная. Если все выполнять так, как она диктует, то ребеночек выскользнет как по маслу, а у вашей жены не будет разрывов и кровотечения, – лепечет, доставая из шкафчика стерильный одноразовый комплект одежды и протягивая его мне.
– Каких разрывов? – проталкиваю ком в горле.
– Где?
Что происходит? И зачем я на это подписался?
– Ох, и нелегко вам придется, – причитает Майя, качая головой и упирая руки в бока. – Старайтесь меньше думать, – подмигивает приободряюще, но я чувствую подвох, и от этого напрягаюсь сильнее. – В уличной одежде нельзя в родзал, – задумчиво осматривает мои брюки, заляпанные снегом вперемешку с грязью, расстегнутый пиджак, мокрую рубашку с перекошенным воротником, за который успела схватиться Кира.
