Военные спецподразделения. Рядовой Безукладников служил с полной самоотдачей, но каждая операция оставляла следы — и личные, и профессиональные. Теперь майор работает в полиции по призванию, каждый день рискуя жизнью ради службы, но внутренние конфликты все еще не дают покоя его подсознанию....
Родников словно очнулся, встретившись взглядом с Вороном, и спросил заплетающимся языком:
– Это… все?
– Все, – вздохнул сыщик, пряча пистолет. – Собирай аппаратуру и не сердись, что впутал тебя в эту историю. Мой друг отвезет тебя в телестудию. Кассету не показывай никому, кроме директора. Желательно, чтобы она была запущена в ночном выпуске новостей. Скажите, что принес неизвестный. На днях я тебе позвоню, и мы переговорим о твоем деле. Договорились?"
"– Да, – ответил Игорь, снимая камеру со штатива и стараясь не смотреть на окровавленный труп киллера, четыре недели назад убившего майора Безукладникова.
– Отвези его на телевидение и возвращайся, – услышал он слова Ворона, донесшиеся словно издалека.
Потом они долго куда-то ехали, то останавливаясь, то вновь набирая скорость, но Родников был настолько потрясен увиденным, что слабо воспринимал происходящее. И лишь когда водитель разрешил ему снять повязку, Игорь пришел в себя, сорвал с лица шарф и, схватив лежавшую рядом на сиденье сумку, выскочил из машины.
Глава 26
Справившись с эмоциями, Родников поспешил в офис телекомпании. Артема он застал сидящим в кресле, рядом с которым на столике стояли пузатая бутылка французского коньяка «Наполеон» и налитая до краев стопка.
– Ну? Как?.. – осторожно, словно боясь спугнуть редкую птицу, спросил новоиспеченный директор телеканала, поглядывая то на Родникова, то на висевшую у журналиста на плече сумку. Прислонил штатив к стене, Игорь снял давившую на плечо лямку, поставил сумку на ковер, расстегнул «молнию» и достал из камеры видеокассету.
– Пошли в монтажную.
