Попутно я хотел купить у него кое-какие бросовые острова недалеко от берега — Мурано, Риальто… Там их больше ста штук. Думаю, он их вообще бесплатно отдаст, у него все равно кораблей нет.
— Но ведь эти земли принадлежат императору! — выпучил глаза Стефан.
— Ну, не знаю, — почесал затылок Самослав. — Зачем императору эти болота? А я там хочу город построить. Уже и название придумал — Венеция. Красиво звучит, правда?
Глава 20
В это же время. Кёльн. Королевство Австразия— Сможешь его отсюда достать? — спросил Зван Добряту, который оценивающе смотрел на стражника, расхаживающего в предрассветной дымке по стене Кёльна.
— Достану, боярин, — сказал после раздумья Добрята. — Шлема у него нет. Прямо в башку приложу. Тут всего-то три десятка шагов.
— Тогда подождем, пока ворота откроют, — ответил Зван. — Нужно город осмотреть, дома богатые приметить, патрули есть ли, узнать.
— Рассвет, боярин, — ткнул в занимающийся горизонт Добрята.
— Все! На немецкую речь переходим, — сказал Зван. — Делай, как учили. — И он двинул телегу в сторону заскрипевших ворот.
— Куда? — рыкнул на них франк с рыжеватыми волосами, собранными в хвост на макушке. С его плеч свисал зеленый воинский плащ с красной полосой, а ноги были перемотаны кожаными лентами, завязанными под коленями. Из оружия стражник имел только копье и нож на поясе, длиной почти в локоть. — Куда прешь, деревенщина?
— К кузнецу Эдмунду, за товаром, — заныл Звонимир на южном наречии.
— Денарий гони за телегу, — воровато оглянувшись, сказал франк. Получив потертую монету с профилем какого-то забытого римского императора, сказал: — Проезжай! И чтобы духу твоего до заката не было! Поймают ночью, зубы по земле собирать будешь!
Телега скрылась в воротах, а довольный франк, который сунул денарий в кошель, сплюнул и сказал товарищу:
— Ненавижу алеманов! Всех бы под нож пустил, прости меня святой Мартин! Ты, Хуго, что думаешь?
— А я вот саксов не люблю, — лениво ответил тот.
— Саксы — вот зверье дикое, прямо как венды. Саксы хуже алеманов, клянусь сиськами Фрейи.
— Да, саксы тоже дерьмо порядочное, — согласился с ним первый стражник. — Но алеманы хуже. Я с ними в поход ходил. Трусы и брехуны, все как один.
На этом их содержательная беседа закончилась, потому что к воротам подошла новая телега, которая потребовала самого пристального внимания. А вдруг и тут удастся денарий сшибить? Хотя, судя по начавшейся ругани и божбе, тут денарий стражникам не светил.
Три недели спустя"
"Венды еще не воевали так никогда.
