— Ты кто? Нельзя сюда!
— Дяденька! — услышал он хнычущий детский голос. — Там венды напали! Мамку и отца убили! Пропусти, ради всего святого!
— Венды? — изумился стражник. — Где?
— Да вот же они! — сказал мальчишка, но стражник этого не услышал, с изумлением ощупывая странную рукоять ножа, впившегося ему в горло. Вскочивший на шум товарищ убитого тоже получил свое.
Из темноты вышла рослая плечистая фигура, которая сняла с убитого плащ и набросила на себя. Она прошла по мосту, и там вскоре раздались короткие всхлипы.
Мальчишка негромко свистнул, и из кустов потянулись тени, превратившиеся в змеи, состоящие из полуголых мускулистых мужиков с копьями и луками. Многие несли заранее сколоченные лестницы. Оглушительный стук босых ног по деревянным клетям моста казался таковым только Добряте, у которого сердце в груди колотилось, словно пойманный воробушек. Он натянул тетиву на лук и бросился вперед, к стене, пока бодричи залегли в траве в двух сотнях шагов от стен. Тут уже начинались дома пригорода, и соваться сюда было небезопасно.
Вдруг кто-то по нужде выйдет.
— Готов? — шепнул Зван. Солнце первыми лучами пронзило тьму, осветив все вокруг. И стражника на стене, на его беду, оно осветило тоже.
— Готов, — ответил Добрята, который вновь стал собран и холоден, словно лед. Тяжелая березовая стрела, оклеенная новым гусиным пером, граненым наконечником пробила тонкую височную кость франка, и тот осел на стене. Зван встал и помахал тем, кто лежал и ждал его сигнала, и в предрассветной тишине тысячи словен бросились к городу, с глухим стуком приставляя лестницы к стене.
Первыми полезли воины с длинными ножами и щитами. Тут же за ними — копьеносцы и лучники. Жидкая стража была вырезана в считанные минуты, и ворота открылись, впуская ревущую от ярости человеческую волну в просыпающийся от ужаса, почти беззащитный, город.
— Все, владыка Прибыслав, мы уходим, — сказал Зван вождю бодричей, когда на сожженный и разграбленный дочиста город вновь стала опускаться ночь. С ним рядом стоял десяток молчаливых воинов.
— Мы свое дело сделали.
— Как уходите? — расстроился тот. — А добыча как же? У вас ведь доля немалая!
— Нашу долю Вышате потом отдашь, — ответил Зван. — Тебе еще с ним за оружие расплатиться нужно. А сейчас нам уходить пора. Приказ князя. И прими добрый совет, владыка. Город и округу разорите, и возвращайтесь домой. Берите ровно столько, сколько сможете унести. Не ждите, пока король Дагоберт с войском придет. Мой князь говорит: Жадность порождает бедность.
