В таком режиме нормальная работа могла длиться как раз чуть более трех минут. После чего теплоноситель перегревался, срабатывали аварийные клапаны, но в гипере сбрасывать теплоноситель некуда и его пары заполнили бы машинный зал и весь отсек, потом ворвались бы в ниши между прочным и внешним корпусами. Постепенно разрушилась бы электроника, вышли из строя лазеры, датчики, механизм подачи топлива, задвижки. К взрыву это не привело бы, но ремонт потом мог занять несколько месяцев.
Если же при выходе из гипера вовремя сбросить теплоноситель и заменить его свежим (в баках хранился тройной запас), реактор продолжит работу без перебоев.
А значит они смогут сразу стрелять, запускать маршевые двигатели, активировать лазеры ПРО.
Время подошло. Они свершили самый короткий прыжок на памяти Ивора. Каких-то три с половиной миллиона километров.
— Готовность! — произнес он.
Поле отключалось автоматически, по таймеру, если только не звучал приказ отмены. В нужный момент едва слышное гудение прекратилось.
— Развернуть периферию.
На рабочем канале послышались знакомые команды и отчеты, которые, однако начались с отступлением от обычного протокола:
— Сброс теплоносителя!
— Выдвинуть радиаторы!
— Закачать резервный объем из бака номер восемь.
— Развернуть антенное хозяйство.
— Очистить радары ПРО.
— Выдвинуть спонсоны.
— Поднять башню.
— Башня, открыть огонь по готовности! — приказал Ивор."
"Одиночный корабль обычно проигрывал обороне целой системы. Ему приходилось рассчитывать только на собственные сенсоры и дроны, в то время как в распоряжении системы имелось множество радаров и сенсорных полей военного и гражданского назначения.
Тактическую осведомленность корабля осложняли собственные джеты плазмы, создающие помехи приборам. Они же делали корабль хорошо видимым для противника.
После короткого пребывания в гипере положение изменилось. Тактическая ситуация была известна обеим сторонам, но зная продолжительность прыжка, рейдер мог спрогнозировать, где к тому времени окажется он, а где эсминец.
Тогда как на эсминце могли лишь гадать и ждать получения информации от сенсоров. Причем с достаточно большой погрешностью и с учетом скорости света.
— Скорость тысяча сто метров в секунду, — произнес механический голос.
Ивор промедлил с отдачей приказа на включение маршевых двигателей. Он захотел убедиться, что не оставил за спиной что-то важное. И не ошибся
— Внимание! — сообщил оператор секции ПРО. — Обнаружена вражеская торпеда.
— Не успеют, — произнес Ивор.
