В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
То есть в этом плане Воробей ничем не выделялся из всех прочих партизан. Но все же это был именно Воробей и никто другой — тут Лысухин ошибиться просто не мог. Воробей стоял в отдалении и молча наблюдал за уроком, который Лысухин проводил с партизанами-минерами.
— Привет, — сказал Лысухин Воробью. — Подходи поближе, коль уж пришел. Что это ты такой робкий? Подходи, поучишься. Ты ведь тоже взрывник, как я понимаю?
— Нет, я не взрывник, — торопливо ответил Воробей. — Я по другой части… Просто проходил мимо, а тут, гляжу, новый человек в отряде…
— А-а-а, — с нарочитым равнодушием протянул Лысухин.
— Да-да, — все так же торопливо ответил Воробей. — Вы правы… Я и сам хотел подучиться взрывному делу, но все недосуг.
— Тогда тем более присоединяйся, — сказал Лысухин. — Заодно поведай, как тебя кличут?
— Воробей.
— Что ж, Воробей так Воробей… А меня можешь называть Минер. Я инструктор по взрывному делу. Так что — прозвище мое по существу.
Воробей подошел к партизанам-минерам и молча стал слушать. Лысухин старался не обращать на него видимого внимания, но краем глаза он неотрывно следил за тем, как ведет себя Воробей. То, что он подошел к Лысухину и партизанам — было неспроста. Просто так, любопытства ради, он бы не подошел. Другие партизаны ведь не подходили, хотя урок Лысухин давал не где-нибудь в землянке, а под открытым небом.
А в результате получается очень даже любопытная картина. Тот, кого командир отряда подозревает в шпионстве, подходит к Лысухину и останавливается рядом.
…Встретились Стариков и Лысухин лишь с наступлением сумерек.
