В свете яркого солнца на берегу хищной ловлей рыбалки проплывает живое и динамичное действие. Животные черты у Митьки, кормчего, в поле зрения не остаются — он тщательно изучает каждый силуэт в глубине воды, ища подвоих в этой жестокой игре. Купец с его опытом непременно заметит этот момент....
Как бы то ни было, именно люди Агафона спасли Митьке жизнь и первое, что пожелал сделать рыбачок, пожать тульскому купцу руку. Правда, от затеи этой пришлось отказаться — руки Митьки все еще были выпачканы в навозе, пусть и подсохшем.
Впрочем, Агафон был человек не из робкого десятка. На то, что Митька в не подобающем для встречи виде, не обратил внимания и нашел в себе силы на разговор после тяжелой дороги. Сейчас они разговаривали на купеческом подворье. Разговаривали до рассвета, до которого осталось-то не больше пары часов.
Рассказ давался с трудом, рыбачок хоть и придуривался по большей части с «немотой», но говорить было действительно тяжело. Да и дело происходило после бессонной ночи — язык от усталости заплетался."
"— У Царя, значит, были, — задумчиво произнес Агафон вслух. Разумеется, он тотчас отослал своих людей проверить слова Митьки.
— Десять тысяч ламп будем торговать, — разумеется, Митька изо всех сил старался сохранить образ англичанина, так как представился Агафону сэром Уиллоби.
— Через новгородско-английскую компанию? Семён эти лампы у Царя покупает, так? — уточнил Агафон.
— Так.
— Все десять тысяч?
— Все.
От этих слов купец даже закашлялся. Он, видно, знал что-то, чего Митька не ведал.
— А торг без мыта пойдет… — прошептал Агафон скорее для себя, чем для Митьки. У купца сжались кулаки, что не ушло от внимания.
Рыбачок понял, что сболтнул лишнего. Но ведь и так бы все об оной сделке с Государем узнали. Все же по виду Агафону было ясно, что купец крайне недоволен услышанным.
Тем более что сам Агафон, похоже, не намеревался продолжать разговор, он переваривал все услышанное, погрузившись в думы.
