Глава 70
Идея взять Серафиму в жёны посетила неожиданно. Но мной руководило не только желание спасти её.
Смотрел на неё и не мог понять, что она ко мне испытывает. Какие мысли скрываются в её симпатичной головке. Жажда больших денег, безопасности и спокойствия? Чего ещё может желать женщина? Я имел возможность положить весь мир к её ногам.
И с языка сами собой сорвались слова. Не предложение руки и сердца. А сообщение о том, что ей предстоит скрепить себя брачными узами. Со мной, естественно.
Мураз, если остынет, тоже поймёт, что, будучи моей женой, Серафима станет неопасна для компании.
И не подставит нас. Один минус — Спичка как бомба замедленного действия без часового механизма. В любую секунду может детонировать.
Жаль, что Серафима так и не поняла, что хотя бы в те моменты, когда ей грозит смерть, стоит исполнять мои приказы. Но она совершенно неконтролируемая. Меня злила и пугала мысль, что в её шальную голову взбредёт идея побега, и тогда она тут же попадёт в лапы Мураза.
И этот страх перевесил все прочие эмоции.
Оставив в осадке только ярость, которая закипела во мне с новой силой, когда я столкнулся с её сопротивлением. Стоило представить, что я могу потерять свою Спичку навсегда, как во мне пробуждалось всё самое плохое. Тёмное. Опасное. Самая уродливая сторона моей души.
Запер бы её и посадил на цепь, даже зная, что не простит никогда меня за такое обращение. Зато жива останется. Благо у неё есть сын, и он, пожалуй, единственный действенный рычаг воздействия.
Дени был прав. Лекарство потихоньку отпускало, и с каждым часом мне становилось всё паршивее. Голова кружилась, тошнило. И как только смог, возвратился обратно в больницу. Проспал там, кажется, все несколько дней, отведённые на лечение.
А потом пришло острое желание вернуться домой. Давно забыл это чувство. Просто знал, что там она. Пусть даже такая, отстранённая, озлобленная на меня. С кучей иголок, которые выпускает при каждой встрече.
Переступив порог дома, едва удержался от того, чтобы, перепрыгивая через ступени, бежать в её спальню.
Расписавшись в собственной слабости. Признайся она сейчас, что Мишка мой, что в нас одна кровь, а брак с Юрасовым — фикция, вязала бы из меня носки.
Не знаю как, но Патимат прознала про ребёнка. Пришла в мой кабинет с видом человека, на плечах которого тяжёлая ноша. И раскрыла тайну, уже известную мне.
После её ухода плеснул виски в стакан и решил, что имею право хотя бы шоу себе устроить.
