— Ты действительно готов убить её? — задаю вопрос, отрываясь от его губ, порывисто дыша.
Проводит пальцами по моим бровям. Надавливает, скользя по мокрой коже ко лбу. Запускает их во влажные волосы, оттягивая мою голову назад. Смотрит внимательно и хищно в мои глаза.
— А ты разве не хочешь избавиться от соперницы? — ухмыляется одним уголком губ."
"Бью его в грудь со всей силы. Но для такого амбала мои удары слабее комариного укуса.
— А мне на хрен не сдался мужчина, женатый на другой женщине, с которой мне нужно соперничать, понятно? — зло огрызаюсь, показывая зубы.
Смеётся, запрокидывая голову. Сверкая белоснежной улыбкой в темноте ночи. Весело ему.
Провожу кончиком языка по его шее, находя бьющуюся венку. Прикусываю тонкую кожу, оставляя засос.
— А тебе как, нормально было трахаться со старым дедом? — спрашивает, а по лицу рябью проходит ненависть.
Медлю. Смотрю в его глаза, втягивая в рот нижнюю губу. Посасывая её.
— Мы заключили договор. Ему нужно было отомстить тебе, а мне — свобода, которую я так и не получила.
«Свобода и твоя боль», — повторяю уже в своих мыслях.
Не разрывая зрительного контакта, я вытаскиваю тяжёлый ремень из пряжки, освобождаю пуговицу и тяну вниз язычок молнии. Сабуров внимательно следит за моими движениями, хмуря брови.
— Маленькая мстительная Спичка, — произносит он.
— Я не могла иначе.
Мои глаза расширяются, когда он вновь обхватывает мои плечи, пригвождая к машине.
— Сука ты, Серафима, — сжимает челюсти и губы.
Провожу пальцами по его влажному лицу.
Словно эти прикосновения могут его расслабить. И он совсем чуть-чуть успокаивается, хотя дышит тяжело и глубоко. Выпуская из лёгких горячее дыхание. Как огнедышащий дракон.
— У меня не было выбора! Ты решил всё за меня. Мне сдохнуть хотелось в день твоей свадьбы! Тебе знакомо это чувство? — я смотрю на него, вспоминая то время.
Понимая, что, предложи мне Юрасов сделку ещё раз, я поступила бы точно так же. Мой взгляд судорожно перемещается от одного его глаза к другому, будто я способна в их глубине найти ответ.
— Более чем, — запускает руку в мои трусики. Моя кожа холодная от дождя. А там — пекло. Указательный и средний проскальзывают в мою плоть, а большой палец накрывает клитор. От подступившего удовольствия откидываю голову назад, жмуря глаза.
Мне жизненно необходимо вжаться в него сильнее. Слиться с ним. Стать одним целым.
— Из тебя слова не вытянуть, — злюсь, насаживаясь на его пальцы. Этого слишком мало. Хочу его член в себе.
