— Ты присаживайся, присаживайся, — покачал ладонью Михаил Владимирович и продолжил отвечать на вопрос: — мир в Империи довольно шаткий, мой племянник балансирует между интересами свободной аристократии, самой страны и имперскими родами. Где возможно он затягивает гайки, но эти места в устройстве государства не всегда совпадают с нужными здесь и сейчас.
Великий Князь замолчал, и на столик, рядом с грязной посудой опустился исходящий паром чайник и две чистые чашки. Князь сам разлил чай, указал мне на чашку и продолжил:
— Ты, Ростислав Драгомирович, невольно оказался маленьким камушком, который может вызвать лавину кризиса в Империи.
Из-за тебя может разразиться гражданская война….
Я чуть чаем не поперхнулся. Вскинул голову. Открыл было рот. Хотел сказать….
— Нет, нет, — Великий Князь поморщился и повёл ладонью в сторону, — твоей вины здесь нет, ты выполнял свой долг, все претензии к тем, кто жаждет переворота и смены власти. Но именно ты раскрыл чёрного финансиста заговорщиков.
— Но, а…
— Специалисты нашего рода взломали корабельное хранилище данных князя, и Святослав Христофорович его допросил.
Он умеет спрашивать, — Михаил Владимирович криво усмехнулся, враз растеряв образ благодушного дедушки. Черты его лица заострились, глаза хищно блеснули, и он продолжил: — но и Сладкобаев оказался тем ещё фруктом. Кто-то поставил ему ментальную закладку, и этот кто-то не наши умельцы, а зарубежные партнёры. Их школа.
Я сидел ни жив ни мёртв. В голове поселился хаос, и никак не мог прийти в порядок.
Это куда же я влез?
Великий Князь, замолчал и стал прихлёбывать чай. Он, будто специально давал мне время осмыслить услышанное, переварить и сделать выводы.
— И ничего нельзя сделать? — спросил я, собравшись с мыслями.
— Ничего, — пожал плечами Михаил Владимирович, — Сладкобаев теперь не фрукт, а овощ, и это усложняет нашу ситуацию. Если неправильно подать информацию об аресте князя, то возможен бунт аристократов. Это партнёры подстраховались и будут спокойно точить ножи дальше, выжидать удобного момента, а вот наши местные Емели могут перевозбудиться и полыхнуть.
Великий Князь отпил чаю, поставил чашку на блюдце. Задержал на ней взгляд. Напиток в чашке булькнул, потом ещё раз, и, неожиданно для меня, закипел.
— Сейчас в Гусь-Налимске объявлен карантин, — продолжил Михаил Владимирович, переводя взгляд на меня. — Эскадра моего сопровождения взяла систему под охрану. Межзвёздная связь заглушена, пути сообщения перекрыты.
