Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
– Пожалуйста, Ярик… Я очень хочу…
– Черт, Маруся… – над изголовьем кровати горит купленный мною ночник, его нежно-сиреневая подсветка позволяет мне видеть, как Градский прикрывает глаза. – Чувствую, что хочешь. О другом спрашиваю. Потом не накроет?"
"– Кто знает… – роняю неопределенно, не окрашивая голос какими-то отличительными интонациями.
– Маруся, блин… – выдыхает Яр.
– Быстрее, Ярик… – тороплю я. – Трогай меня… Целуй…
Он целует, но это снова не то, что нам нужно. Меня уже злит такая осторожность.
Конечно же, он тоже умирает от жажды, мой зверь. Слишком долгим было вынужденное воздержание.
Обхватывая руками лицо Ярика, некоторое время просто облизываю его.
Когда сажусь ему на пах, грудь обдает жаром, а низ живота скручивает томительно-сладким спазмом. Нетерпеливо скользнув ниже, с гортанным стоном прокатываюсь вдоль разбухшего члена. Ответный стон Града поступает внутрь меня с гулкой вибрацией. Сейчас он нужнее, чем кислород.
Крепко сжимая мои бедра, пытается препятствовать дальнейшему хулиганству.
– Ох, блядь… Маруся, стой… Тормозни…
Понимаю, что тяжело ему. Мне тоже. Но сейчас хочу, чтобы он полностью отключил голову. С контрацепцией должны справиться давно заготовленные презервативы. Остальное лишнее. Мы ведь не больные.
– Ярик… До конца хочу…
Отрываясь от его губ, суматошно и влажно целую шею.
– Мне так вкусно, Ярик…
– Черт, Маруся, подожди… Дай минуту…
Никаких минут. Ни одной секунды не даю.
Не то чтобы у меня существует какой-то определенный план… Да хоть элементарное понимание, чего именно добиваюсь? Ничего нет.
