Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
Все же я привыкла к тому, что Яр всегда действовал сам, а я только отвечала. Сейчас же меня толкают инстинкты и безумная жажда, бьющая внутри меня, словно горячий источник. Соскальзываю губами к самому низу его живота, не раздумывая, поддеваю пальцами широкую резинку боксеров. Громко вдыхая, прижимаюсь ртом к раскаленному члену. Он так волнующе пахнет… В ушах нарастает гул, и туманится сознание. Глубокий стон и частое дыхание Ярика воспринимаю отстраненно. Не разбираю, что он шепчет. Втягиваю носом густой и насыщенный аромат, пока от гудящего внутри меня удовольствия не скручивает все мышцы.
Пока Ярик не выдергивает член из моего рта. Приподнимаясь, ошеломленно смотрит в глаза.
– Ох, святоша, что ты делаешь?
– Насилую тебя. Ворую. Граблю, – тараторю, глядя затуманенным взором. – Отдай… – наши пальцы переплетаются на его члене.
– Маруся, блядь…. В клочья…
– Тебе же это нравится? Так нравится? Когда я сосу твой…
– Молчи, блин… – стонет мучительно, не позволяя мне приблизиться.
А мне вдруг становится весело.
– Ты сердишься? – с намеренной провокацией выпячиваю губы.
– Я в бешенстве!
– Тогда ты готов!
– К чему, блин?
– Я могу, конечно, сверху, – размышляю вполне серьезно.
– Остановись…
– Трахни меня, Ярик…
– Святоша…
– Трахни… Пожалуйста…
– Сейчас доиграешься.
Градский садится, и я машинально отскакиваю в сторону. Далеко отползти не удается, он сбивает меня как самонаводящаяся ракета.
– Тихо… Тихо лежи…
– Полетим?
– Снимай трусы, сейчас полетим…
С презервативом Ярику приходится справляться самому.
