Мама минуту назад разминулась, спускаясь вниз для развески белья. Я сдавливаюсь еще глубже в матрас, стону от усталости, а она все продолжает разминаться вокруг меня. Внутренне понимание и терпение помогают мне пережить это. Это описание создает душевную теплую атмосферу обычной сценки из повседневности, но с добавленными эмоциями и деталями, которые придают жизнь рассказу....
– Вай, Титоша, – смеется Градский, – на опасную дорожку ступаем…
– Угу… Пусть…
37
Мария
В последние дни лета окончательно прощаемся с детством. Бункер все же сильно изменил нас. Тормознул нашу юность, заставив слишком резко повзрослеть. В какой-то момент мы действительно вымахнули выше возможного максимума, а потом будто застопорились. Находясь в разлуке, духовно не развивались. Три года находились в холодном вакууме. Не позволяя себе лишних эмоций, просто пытались удержаться на плаву. И, конечно же, мы понимали и ждали, что жизнь сведет нас обратно.
Встреча. Глубокий вдох. Стремительное восстановление самых важных функций. Сердце навылет. Каждый толчок – космическая мантра. Шаг навстречу, который оно, вопреки всем внутренним страхам, делает вместо тела.
Губы искусаны в кровь. Слезы. Горстка пепла вместо сожжённых нервов. Взрыв эмоций… Сопротивление бесполезно.
И мы всегда это понимали.
– Здесь? Почему здесь? – смеюсь, когда Ярик развязывает мне глаза. Позволяя ленте полностью соскользнуть, бросаю ее в него.
– Я привозил тебя поесть бургеров и мороженого, – с ухмылкой повторяет Ярик. – Но это не мешало мне представлять, как мы вместе проверяем подвеску машины.
– Что?
– Раскачиваем, – делает пошлое движение бедрами, сопровождая еще и жестами.
– Ты такой… – не могу подобрать слов и просто смеюсь.
– Какой?
– Животное, Ярик! Ты животное!
– М-р-р, – урчит, словно огромный ленивый тигр.
– Стой… Подожди, я хоть разуюсь, – быстро скидываю сандалии и рвусь ему навстречу. Когда обхватываю бедрами, руки Яра тотчас скользят мне под юбку. – Так почему именно здесь тебя посещали грязные мысли?
– Мне просто нравилось уединяться с тобой. В машине чаще всего это удавалось. А тут еще местечко такое укромное… Свет фонаря ложился на твои колени, и… ты сексуально ешь бургеры.
– Боже, Ярик… – возмущаюсь, но хохочу. – Если бы я знала, что ты настолько испорчен…
– Что? Не ела бы со мной бургеры?
– Я бы тебя совратила… Довела до исступления, чтобы ты не смог сдержаться и набросился на меня…
– Маруся, блин… На тогдашних эмоциях мы бы тут все разнесли.
– И пусть…
– Ты была девочкой… – выдыхает как-то необычайно нежно.
– Да… И в бункере ты с этим не особо церемонился…
– Там… – хрипит, крепко сжимая мои ягодицы.
