А я, как положено, приехать со своей свитой на выкуп и прочие традиционные финты.
Что ж… Учитывая, сколько времени требуется женщинам в такой день, капитально опаздываем.
Сначала держимся почти спокойно. Но, едва заканчиваем чистить зубы, Машка вдруг бросается в тихий скулеж.
– Может, это знак? Может, отложим?
У меня за грудиной все льдом стынет. А следом, напротив, огнем до костей опаляет.
– Долго думала?
– Ну, почему-то же так случилось!"
"– И что? Случается со многими, – тут я не уверен, но готов упорно свою теорию проталкивать.
– Не начинай, Маруся. Такси ждет. Все успеешь. Подгребем в ЗАГС аккурат к назначенному времени. Главное, сейчас, блядь, на нервах не раскисать.
– Ты обидишься, если я не выйду? – вот, что она выдает на мою вразумительную речь.
Как тут не сорваться?
– Ты, блядь, издеваешься? Представляешь себе это?! Я буду стоять под твоими дверями со всей, мать ее, родней и, твою налево, друзьями, а ты не выйдешь?
Тоскливое личико сменяется возмущенной гримасой.
– Не матерись на меня!
– Я, блядь, не матерюсь! – секу, о чем она, только тормознуть не могу. Поправляю себя, не в силах сбавить тон: – Не на тебя!
– Даже около меня не стоит!
– Знаешь, о чем я говорю! Не перекручивай. Попробуй только бортануть меня, принцесса, мать твою, неТитова, – выдаю с угрозой, хотя прекрасно понимаю, что сейчас это тупейшая тактика.
– В смысле? Тогда что? Что? Ярик? Надо было все-таки остаться ночевать у родителей!
Сполоснув раз в пятый щетку, зло швыряю ту в голубой пластиковый стакан с изображением диснеевского зверья.
По-чесноку, не особо рвемся обживаться, все свободное время проводим, обжимаясь и трахаясь по пустым углам.
– Ладно, – продолжаю с тем же нажимом, но значительно тише. – Я приеду и буду ждать. А ты поступай, как считаешь нужным. Как чувствуешь, твою мать.
Стоит ли объяснять, что творится внутри меня полтора часа спустя. Стою во дворе Титовых со всей шумной и веселой свитой. Готовлюсь к самому хреновому варианту развития событий.
Но упорно, как умею, молюсь, чтобы не струсила моя Маруся.
Уезжала в психах. В каком-то странном прикиде и со всклоченными волосами. На пороге обернулась, глянула сердито и хорошенько шандарахнула напоследок дверью.
Маньячка, вашу мать…
Знаю, если не выйдет, сам за ней отправлюсь. Не пустят, через окно по старинке полезу. Покоя ей не дам, пока моей не будет.
Строю одну за другой теории, и сердце о ребра разбивается.
