Автор
Однажды я обидела сына непростого человека и тут же оказалась под его давлением:– Ты ничего не знаешь об унижении. Но я обещаю, что скоро станешь профи в этом вопросе.И жернова закрутились, стирая меня и мою гордость до костей. Я бы не пережила позора, если бы меня не поддержал его младший брат.Но даже тут старший не проявил жалости, разрывая нашу связь:– Любовь не обсуждается.Тогда почему сам вцепился в меня? Что ему еще от меня надо?...
А еще осознание, что я нравлюсь этому богатому и грубому мужчине. Нравлюсь настолько, что он поздно вечером сорвался ко мне, проявляет нежность и терпение, чтобы снять мне боль, успокоить…
Пока я расслаблялась под его поглаживаниями, руки Тобольского нырнули подмышками и обхватили груди. Я распахнула глаза и, застигнутая врасплох, не сдержала стона, когда он сжал груди и придавил соски между пальцами.
Я не ожидала, что от этого меня прострелит до самого основания и внизу загудит та самая потребность в большем.
К которому я точно не готова.
– Я хочу спать, – прохрипела я. – Вы обещали.
– Обещал, – подтвердил Тобольский, но руки с груди не убрал, продолжая мять их и заставляя меня вибрировать внизу.
– Мне холодно, – соврала я, чтобы скрыть, из-за чего снова и снова покрываюсь мурашками.
– Ложись под одеяло, – сдался Никита, и в голосе отчетливо было слышно легкое разочарование. – Халат не надевай. Утром я снова намажу тебя, перед тем как уехать.
– Утром? – всполошилась я. – Вы останетесь здесь на ночь?
Он кивнул.
– А жена? – продолжала я.
– Сказал, что в командировке. Не переживай за мою жену. Переживай за себя. Ложись.
– А где будете спать вы? – я все еще не могла успокоиться и принять.
– Рядом.
Как бы мне не хотелось спать, я не могла расслабиться рядом с Тобольским. Тот разделся, но остался в боксерах и футболке. За это я была ему благодарна. Мне очень трудно переварить собственную наготу, хотя под одеялом я смущалась гораздо меньше. Но оказаться лежащей рядом с его голым телом было что-то за гранью.
Наверное, и он подстраховался. Ведь не железный же он дровосек, чтобы всю ночь обнимать голую девушку и оставаться при этом безучастным?
Но Никита меня не прижимал. Даже лег поверх одеяла.
– Не замерзнете? – что-то дернуло меня спросить.
– После холодного душа температура в комнате вполне комфортная, – буркнул он, а я еще подумала, какой же дядька молодец, закаливанием занимается!"
"Ночью он все же залез ко мне под одеяло. Я проснулась не только от чувства жара, сколько от упирающегося мне между ягодиц твердого предмета.
Я застонала, Никита моментально проснулся и отодвинулся, что-то спросонья приговаривая. Кажется, пытался меня убаюкать. Но закончилось тем, что снова напоил меня таблетками, натер мазью и помог сходить в туалет.
Отдельная радость была в том, что позволил одеться в пижамку и снова лечь в постель уже прилично одетой.
