Прижимаясь к стене лифта и со страхом глядя на мрачного громилу-соседа, перегородившего ей выход, Кет думала только о том, чтоб невредимой доехать до своего этажа. А вот о чем думал он, неторопливо изучая её жалкую фигурку тёмным разбойным взглядом - неизвестно...
Как в самом начале отошла на шаг назад, упершись в ограждение балкона, так и не двигалась с места.
И все смотрела на опустевший коридор, словно Кот и блондинка были там. Стояли там. Целовались.
Кет почувствовала что-то странное на щеке, провела рукой, какое-то время удивленно смотрела на мокрые пальцы.
Открыла дверь и прошла мимо квартиры Кота к себе.
Умылась, легла в кровать."
"Отстраненно, словно это не она, словно это не с ней, думала… Ни о чем она не думала. Мысли, что блуждали в голове скользкими донными рыбами, поймать за хвост было сложно.
И даже вопросов, таких очевидных и нужных, не возникало.
И эта странная реакция удивляла Кет. Она даже мимолетно, без особого сожаления, подумала, что, возможно, это и есть начальная стадия шизофрении. Когда раздваиваешься и словно со стороны за собой наблюдаешь. И все фиксируешь, бесстрастно, как врач.
Вот пациент лежит. Вот плачет. Вот воет. Вот пьет воду. Опять плачет. Опять воет. Теперь лежит. Глаза открыты, не шевелится.
А утром пациент берет телефон и говорит абоненту:
- Я согласна.
16
Князь докурил, бросил бычок в урну и спустился в метро. Привычно поморщился от обрушившегося на него смешения запахов, к которым испытывал откровенную неприязнь.
Удобно, конечно, но такое количество людей в замкнутом пространстве, под землей… Да ну нахер.
Хорошо, что служебка, которую ему предоставили, находилась неподалеку от основной работы. Можно было пешком дойти, если в обычном режиме служба шла. А в другое время их возили.
Но сегодня у него был выходной, и Князь решил впервые больше чем за полгода жизни в столице поехать в центр. Хоть Мавзолей посмотреть, что ли.
Шкет и Рыжий звали на шашлыки, типа, март уже, весна, бл*.
Но у Князя с мартом были совсем другие ассоциации, и переживать их он предпочитал в одиночестве.
В том году март подарил ему Кет. Его маленькую девочку, которую он так бездарно и глупо про**ал. Как и все в этой жизни.
При воспоминании о малышке привычно заныло в груди.
Князь усмехался и стандартно глушил водку. Не помогало только. Не брало. Только сатанел еще больше. Совсем диким становился.
Бешеным.
А в груди ныло все сильней.
Князь неосознанно потер левую сторону, там, где должно было быть сердце, прислонился к мраморной колонне, лениво глядя на людей.