В темноте квартиры нестерпимая синева скулы призывала к тихому уходу. Вой Орешникова заставлял задуматься: через окно или попросту выброситься? Отчаяние и безвыходность пронизывали пространство, будоража воображение героини.
Да и когда она с ним спала, если все время с ним, с Василием?
Но фотки на экране последнего айфона выглядели очень натурально.
Князь, одной рукой продолжая придерживать за горло Орешникова, быстро пролистывал картинки. Вот знакомые, из клуба, с довольной смеющейся Кет. Это фигня, она все объяснила.
А вот еще. Она на руках долговязого придурка, лицо спрятала, волосы рассыпаны, а у него взгляд радостный и дурной.
Вот селфи в постели. Поцелуй. У нее глаза закрыты, рука на тощей шее.
Князь неосознанно сдавил посильнее, опомнился, услышав тонкий сип, чуть разогнул пальцы.
"Вот она, его Кет, раздетая, лежит в одеялах, ножка тонкая закинута на талию тоже голого хлыща.
Князь уронил айфон на асфальт, развернулся к уже серьезно посиневшему Орешникову. Оттолкнул от себя, вытер пальцы о джинсы.
- И че ты мне хотел сказать? Это вообще нифига не значит, ты, тварь!
- Не веришь, значит? - Орешникову звуки давались плохо. Скорее всего, Князь нехило передавил гортань, и теперь долго еще дебилу шипеть, как гадюке, - ну тогда могу в красках рассказать, че было.
Орешников встал с земли, сплюнул, попав точно на свой разбитый телефон, уселся на лавочку, глядя на Князя с вызовом и небывалой смелостью.
- Ты, дядя, совсем не знаешь ее, понял? И чего она хочет, не знаешь. А я знаю. Она моя должна была быть, еще со школы. Я ее себе хотел всегда. И забрал в итоге. Ну, пусть немного потоптанную тобой, не страшно. Зато в постели не зажимается, только кайф от нее.
Тут Князь опять рванул к нему, но Орешников на удивление быстро перемахнул через лавочку и в одно движение оказался за несколько метров. Да уж, урок он усвоил быстро.
- Мой тебе совет, пенсионер, свали от нее побыстрее! Мы скоро уезжаем в Москву. Папаша проплатил мне и ей учебу. Так что можешь сейчас еще пойти потрахать ее, а потом п**дуй подальше!
Развернулся и стартанул так, что Князь даже моргнул от удивления. Постоял, тяжело глядя на разбитый айфон.
И, круто развернувшись, пошел прочь.
В груди все заледенело от тщательно сдерживаемой ярости. Он понимал, что в таком состоянии разговаривать с малышкой нельзя. Ничего хорошего не выйдет. Надо выдохнуть, успокоиться, все обдумать.
Шкет приятелю обрадовался. Вызвонил Рыжего и Длинного Колю, и они вчетвером славно выдохнули.
Князь уже даже успокоился, послушал приятелей, наперебой твердивших ему, что надо поговорить, что так нельзя.