Автор
Когда в зале появляется человек-кабриолет — то это всегда вызывает непредсказуемое внимание и смех, как в случае с Маскарадом любовных утех. В этом месте происходит что-то невероятное, словно маскировочные игры на пустой арене превращаются в настоящую битву эмоций. Здесь каждый человек может быть не тем, кем кажется на первый взгляд, и каждый вздох — тонкий проводник незримых связей....
В восемь трапеза заканчивается, ребятки играют до десяти, затем до полудня занятия, в двенадцать тридцать прогулка до половины второго. С двух до трех обед, затем сон. В пять полдник, вторая прогулка на воздухе, игры, и не позднее семи родители детей забирают.
– А можно Киса дома поест и придет к началу занятий? – заныла я.
– Не положено, – с сомнением в голосе произнесла Алена Петровна. – Хотя… Иногда мы делаем исключение, допускаем свободное посещение.
Я обрадовалась.
– Как попасть в число избранных?
Заведующая потупилась.
– Нам на обустройство выделяют копейки. Вот, к примеру, занавески. Новые положено раз в семь лет покупать, но ведь у нас дети, один на штору наступил, разорвал, другой ее пластилином, красками испачкал… На окнах в группе, куда ваша очаровательная девочка пошла, висит кошмар и позор. Цвет у занавесок серо-буро-малиновый, рисунка нет, качество отвратительное, после первой стирки в линялую тряпку превратились. Такие гардины только в тюрьме вешать, а не в детском учреждении. Или возьмем мебель, те же шкафчики.
Алена Петровна понизила голос.
– Понимаете, Евлампия Андреевна, не все ведь ребятишки из обеспеченных семей. Например, Светочка Кондакова. Прелесть, а не девочка, у нее идеальный музыкальный слух, поет колокольчиком, но растет в неполной семье. Мать Светы прекрасная добропорядочная женщина, одна двух детей тянет. Откуда ей средства на помощь родному садику взять? Она изо всех сил старается, хочет полезной быть.
