Потом убрала за ухо попавшую в глаза прядь и, усмехнувшись, ответила:
– А у тебя для вендского оборванца язык неплохо подвешен.
Мужчина не остался в долгу:
– Не сильно ты ошиблась, назвав меня вендом, но в остальном, что ты сказала, правды немного. И как получилось, что ты служишь жене Хрольва ярла, но твоя хозяйка до сих пор не вразумила тебя учтивой беседе?
– Я служу вещей Гуннхильд не ради учтивых бесед, а ради того, чтобы никто неучтивый не посмел к ней приблизиться. И не сын служанки станет меня поучать, как с кем следует разговаривать!
Одноглазый не спеша завёл правую руку за плечо:
– Может, и у меня сыщется друг, который не откажется за меня замолвить словечко…
Друмба с невольным любопытством следила за его действиями… Она была опытна и проворна с мечом, но следующее движение мужчина совершил с такой быстротой, что она его почти не увидела.
Только вспышку солнечного света, спустя миг обернувшуюся стальным клинком длиннее вытянутой руки. У Друмбы у самой был очень неплохой меч, но такого, как этот, она никогда ещё не видала.
По всему лезвию от кончика до рукояти тянулись многократно повторённые клубки, гроздья и пряди буро-серебряного узора. Кузнец, сотворивший этот меч, выковал его уж точно не из сплетения металлических прутьев, как тот, что принадлежал Друмбе.
А вот рукоять у него была почти ничем не украшена – так, обычное серебро. Пока в ножнах, и не догадаешься о драгоценном клинке. Да и ножны – за спиной, скрытые под мешковатым плащом…
Человек, владеющий подобным оружием, сразу начинает казаться куда более значительным, чем без него.
Опять-таки и сыном служанки называть его более не хотелось. Друмбе было достаточно посмотреть на то, как он выхватил меч, чтобы понять: перед нею воин, и равных ему найдётся немного. Ну и что с того, что он небогато одет, а из-под повязки выползает на челюсть уродливый шрам. Важно то, что повторить такой вот замах Друмба, например, не сумела бы. И мало кому из тех, кого она знала, это удалось бы.
Разве что Рагнару в молодости. А из нынешних – Хрольву. Она отчётливо сознавала: первым и единственным своим движением венд мог запросто смахнуть ей голову, если бы захотел. Но ведь не захотел. Воительница заставила себя побороть ревность, вползшую в сердце. Не гордись, что силён, – встретишь более сильного. Она медленно подняла меч и негромко звякнула остриём по острию. При желании это можно было истолковать как вызов. А можно было и не истолковывать.
