Он был морским пехотинцем, а стал начальником угро. И так круто взялся за дело, что бандиты и сослуживцы прозвали майора Корнилова Фараоном. Но и на крутых находятся те, кто покруче. Фараона элементарно подставили, и он оказывается в камере на Петровке, 38. Новоиспеченный мент не силен в закулисных интригах, зато морской пехотинец может постоять за себя. И еще как!.....
Пусть это будет явка с повинной, хотя не он, а мы сами к нему явимся.
– Это я уже понял, – усмехнулся Миша. – Но мы, если ты еще помнишь, не бандиты, а блюстители закона. И действовать должны в соответствии с ним.
– Закон, закон… О каком законе может идти речь, если девчонка мертва, а человек, толкнувший ее на самоубийство, на свободе!
– Рано или поздно мы его возьмем, – пообещал Миша. – Можно поиграть в его же игры: под видом безработной подослать к нему нашу сотрудницу. Как следует прижмем, он и расколется.
Андрей головой.
– Нет времени. Если он узнает о самоубийстве Стрельцовой, заляжет на дно.
Надо действовать немедленно.
– А если он нам не откроет? – усомнился Дорофеев.
Почуяв в майоре союзника, Андрей повернулся к нему:
– Взломаем дверь.
– На каком основании? – продолжал гнуть свое Гурвич. – У тебя есть что-нибудь на него? То-то и оно, что нет. Вот если бы Стрельцова оставила заявление…
– Теперь это не имеет никакого значения, – зло отчеканил Андрей. – Так вы едете со мной или как?
Гурвич посмотрел на него, как на тяжело больного.
"– Ты хоть понимаешь, во что собираешься ввязаться? Мало тебе одного выговора? Хочешь вообще остаться без работы? Или, того хуже, сесть на скамью подсудимых за превышение служебных полномочий?
– Знаешь, мне глубоко наплевать, выгонят не выгонят. Если я начищу рожу этому негодяю буду вполне удовлетворен. А если получу еще один выговор или меня выкинут из органов. Что ж, значит, так тому и быть.
– Нет, тут ты, Миша, перегнул, – встрял разговор Дорофеев.
Андрей криво усмехнулся.
– А это разве законно?
– Зато безопасно.
– Не хочу исподтишка, тут нужна гласность. А то эти сволочи совсем распоясались. Грабят, убивают, насилуют, и все им сходит с рук.
И хотя Гурвич своим видом выражал несогласие, что-то подсказывало Андрею: он на его стороне. Что касается Дорофеева, тут все было просто: по приказу начальства он готов пересчитать зубы хоть дьяволу. Только вот имеет ли Андрей право отдать подобный приказ?..
– Понимаю, не хотите зря рисковать, – медленно, взвешивая каждое слово, начал он. – Это нормально. На Мосфильмовскую я поеду один.
